[Katren]

Два последующих дня мы залечивали свои раны и пытались помочь хоть чем-то Леодару и Харадоре. У нас, правда, получалось не очень хорошо и выходило, что главным образом помогал Улбар, а мы делали что могли. В основном, мы заботились о раненых.
Я уже полностью оправилась от ранения и шрама, как обещала Хельга, почти не было видно. Леодар приказал сделать матери шикарное кресло из темного дерева, инкрустированное серебром, и Харадора должна была обратиться к народу.
На главной площади перед дворцом, во дворе дворца, на ступенях, на прилегающих улицах, даже на полях около Нодарага – все было заполнено воинами, простыми жителями столицы и близлежащих городов. Несмотря на разрушенные здания, рухнувшие статуи и сгоревшие деревья, город был украшен флагами, и создавалось ощущение, что ты находишься в каком-то фантастическом миру, где все летает и живет в синеве небес.
Военачальники армий были наряжены в праздничную одежду, богатую и нелепую на фоне общей серой массы народа и обугленных стен. Мы также были одеты торжественно, но несколько сурово. Еще вчера мы решили, что уходим из этого мира через три дня. Моя одежда, которая была у меня с самого Эсгал-Лонде, уже сильно потрепалась и была порвана. Я порылась в гардеробной и вытащила оттуда себе черные кожаные штаны, светлую рубашку с широкими рукавами, а сверху такой же как штаны, корсет. Только сапоги я оставила прежние и плащ. Хельга, когда увидела меня первый раз в таком наряде, приподняла скептически бровь и сказала:
- Что-то тебя на пиратский стиль потянуло…
- Ну это лучше чем то, что я задумала раньше – хиппи..
Потом мы это еще долго вспоминали. А одежда оказалась очень удобной, красивой и практичной.
На церемонию Хельга надела длинное платье изумрудного цвета, а Айлинель - красную юбку по колено и черню кофту. Мы были без мечей, только мужчины держали оружие. Мы стояли на площадке перед главным входом во дворец, на самом верху длинных ступеней. В полной тишине Леодар вывез на кресле Харадору, и народ ахнул. Их сильная правительница, которая вызывала почтение даже у самых отъявленных злодеев, казалось сейчас такой беспомощной и немощной, но это было не так. Потом она заговорила – сильно, властно, по-матерински:
- Люди Нодарага, воины Анаракота в этот час мы все понимаем, что нам необходимо поговорить.
Она замолчала, и толпа одобрительно загудела.
- Наша богатая и счастливая империя не знала ранее таких потерь и страданий. Но не ропщите на судьбу! Не надо искать виноватых! Так случилось, давайте теперь залечим свои раны и станем еще сильнее, чтоб впредь враг не смог бы даже вступить на нашу землю
Толпа заволновалась, и кто-то крикнул:
- Это эти девчонки привели за собой врагов!
- Да! Да! Да! –кричала един голосом толпа.
Я глянула на Айлинель и Хельгу. Они были встревожены. Мы как по команде глянули на Харадору, но она спокойно ответила:
- Если вам нужны виновные, то оглянитесь вокруг. Все мы виноваты в этом. А эти девушки героини, а не наши враги.
Люди недоверчиво молчали и выжидали. Королева продолжила:
- Собственно из-за этих девушек мы также собрались здесь. Мы должны их отблагодарить. Смотрите, свободный народ Анаракота. Это леди Хельга. Она сражалась в бою, а потом, когда я была ранена и была при смерти, она вылечила меня. Она лечила ваших сынов и отцов. Она не бросила вас умирать, а могла бы…
- Да! Она меня лечила! – закричал какой-то усатый мужчина у подножья ступеней.
Харадора кивнула, а Хельга была настолько смущена, что покраснела. Королева позвала ее жестом и сказала громко:
- Леди Хельга, отныне и навсегда вы будете уважаемы и любимыми в моей империи. В знак благодарности хочу подарить вам этот кулон. Это символ Нодарага – Голубая Капля.
Хельга склонила голову, и Харадора надела на нее красивый кулон с чистым светло-зеленым камнем, идеальной огранки. Когда же Хельга, вставала, Харадора сказала ей так, чтобы народ не услышал:
- Дитя мое, возможно ты удивишься, но у тебя не такая судьба, как у твоих подруг.
Хельга подняла на нее недоуменный взгляд, но Харадора говорила дальше:
- Леди Айлинель. За вашу доблесть, за мужество проявленное в бою за то, что вы остались во время битвы в самом центре событий, наконец, за то, что вы спасли меня, я посвящаю вас в рыцари Анаракота.
Я, Хельга и Айлинель открыли рты от удивления. Айлинель медленно опустилась на одно колено, и паж преподнес королеве золотой меч на подушке. Пока Харадора посвящала Айлинель в рыцари, я думала, что случится со мной. Ну, доблесть особую я не проявила, валяясь в забытье на койке, лечить тоже не сильно лечила. Если не считать наложение повязок… что будет со мной?
Айлинель на нетвердых ногах отошла и стала около меня, счастливо улыбаясь и прижимая что-то к груди. Народ переменил свое решение и радостно кричал приветствуя нового воина. Харадора подождала пока все несколько успокоится и сказала:
- Леди Катрен.
Я вздрогнула и послушно подошла к ней.
- За необыкновенную отвагу, что вы проявили, сражаясь с нашим врагом Велиаритом физически и душевно, за все потери, что вам еще придется понести и за каждую слезу, которая упала и упадет на землю во имя любви и долга, за мужественное сердце, за преданность и чистоту, я посвящаю вас в рыцари Анаракота.
При этих словах я чуть не упала в обморок от счастья и волнения. Айлинель весело помахала мне и показала рукой, чтоб я становилась на колено. Хельга и Талион стояли и улыбались. Я опустилась на колено, и тяжелое, холодное золото коснулось моих плачей. Меня трясло от возбуждения, но я сжала руки в кулаках и встала. Харадора протянула мне изящное серебряное кольцо с таким же камнем, только несколько более голубым, как у Хельги. Я взглянула на Айлинель – у нее было такое же кольцо.
- Это знак вашей принадлежности к рыцарскому дому Анаракота, - сказала Харадора и поцеловала меня в лоб.
Когда я дошла до своего места, то была самым счастливым человеком на земле.
Потом Харадора также торжественно наградила Талиона и подарила ему кулон с трехконечной звездой Анаракота, Улбара он возвела в ранг своего главного советника и правой руки, при этом оставляя за ним армию, а Леодара похвалила за верность империи и сыновью любовь. Затем она сказала:
- А теперь нас всех ждет пир. И пускай этот пир станет знаком того, что мы победили войну и потери в своих сердцах. И каждый поднимает бокал за процветание нашей страны!
Люди радостно загалдели и стали расходиться и выходить за стены города, где были расставлены огромные столы на несколько километров, где должен был быть праздник. Остальные же пошли во дворец.