[Крошка]

Конная прогулка помогла развеяться, и неприятное ощущение, связанное с происшествием с Дедан несколько рассеялось. В конце-концов, теперь она в безопасности – насколько это сейчас вообще возможно.
Я ехала рядом с Леодаром и мы разговаривали обо всех этих событиях последних дней, закруживших нас в бешеном вихре и не дававших ни минуты передышки до этой минуты.
- Я должен освободить Рону. Я не могу оставить ее в плену у этих людей – сказал Леодар.
- Она сама выбрала эту судьбу – возразила Кэт, подъехавшая к нам.
- Она не понимает, что делает – ответил принц. Помолчав, он добавил:
- Сартаган принес слишком много горя моей семье. Борьба с ним теперь для меня больше, чем просто долг перед моей страной.
Я вопросительно взглянула на него, но не успела ничего сказать, так как Айлинель позвала меня.
Я оставила Кэт и Леодара продолжать разговор, а сама повернула коня к Айлинель.
Мы отъехали в небольшую рощу поодаль и остановились. У подруги был такой вид, как будто она хочет сообщить мне что-то важное.
- Что произошло? – спросила я с волнением.
- Я не знаю. Вернее, кажется, знаю, но это выглядит абсурдно.
- Давай, говори – нервно сказала я.
- У Леодара и Кэт родственные fear. – просто ответила Айлинель.
- Что?! Но как…то есть ты хочешь сказать – на некоторое время в мыслях моих царил полный сумбур.
- Да.
- Как это возможно?
- Не знаю. Я просто вижу это и все – сказала подруга и пустила коня неспешным ходом.
Я поняла, что сейчас нет смысла расспрашивать ее, и остаток прогулки провела в одиночестве. Если Айлинель права, и Кэт с Леодаром родственники, то…от предположений и догадок становилось не по себе. Я решила не мучаться в сомнениях, а повернула ко дворцу и, вернувшись, поручила своего коня заботам конюха, а сама почти бегом направилась к Харадоре. Я была уверена, что только она может помочь разрешить эту загадку.
Королева сидела за столом в своей комнате и что-то читала, делая пометки на полях. Она почти не выходила из своих покоев, но она по-прежнему знала, что делается в ее стране и указы ее по-прежнему были мудры и несли стране благополучие.
Она повернулась ко мне, и я увидела, что она еще больше похудела, и тени под глазами стали темнее. Но лицо ее все также отражало ум и непоколебимую волю. При виде меня она улыбнулась и отложила книгу.
- Добрый день, дитя мое. Садись. Что так взволновало тебя?
Голос ее был спокоен и мягок, с любовью смотрели светлые глаза, и я на минуту смутилась. Айлинель ведь могла и ошибиться…но что-то заставляло меня верить ее словам. Я села и, вздохнув, сказала без лишних церемоний.
- Я хочу поговорить о Катрен. Вы знаете, что Айлинель даровано истинное зрение. Оно никогда не обманывало ее, и сегодня…
Жестом королева остановила меня. Лицо ее стало похоже на застывшую маску, и лишь глаза казались живыми – в них была боль, но одновременно казалось, что тяжкий груз многолетних страданий сброшен в один миг.
- Позови своих подруг и моего сына, дитя – сказала Харадора тихо, но твердо.
Я кивнула, и через несколько минут мы собрались в покоях королевы.