Финголфином, когда он вызвал на бой Моргота, двигало исключительно отчаяние. Еще в начале осады Ангбанда он понимал, что все войны с Врагом бесполезны, но он, быть может, надеялся, что осаду можно продержать до подмоги со стороны Валинора. А когда он видел, как рушится все, что они создавали, когда орды Моргота одерживали одну победу за другой, и нажерды разбивались о сталь ятаганов, перед ним встал выбор: либо жить в мире, в котором ему не было бы места, и небыло возможности изменить этот мир, либо умереть так, чтобы о нем слагали песни и легенды, а его вызов вселял в сердца надежду и силу к борьбе, он показал своим вызовом, что даже Черный Враг не всесилен, и что честная сталь способна ранить его. Но многие хотели завоевать такую же славу, но тщетно: Ордет погубил свое коголевство из-за безумной идеи Турина, Маэдрос обрек весь Белерианд на разорение Врагом, да и Финрод чуть было не отправил свой народ в безумный поход за Сильмариллом, а когда не смог этого сделать, бросил на произвол судьбы свое королевство. Именно Тургон был величайшим правителем после гибели Финголфина - он сохранил свое королевство почти до конца, и не зря сказали, что пока стоит Гондолин, Враг не забудет, что такое страх.