[Emi]

Чем похожи и чем отличаются Могильники и Амон-Сул?
В первом случае у Фродо была мысль надеть кольцо и спастись в одиночку, бросив друзей. А на Амон-Сул он кольцо надел.
Если эти ситуации и похожи, то так же как, например, мысль совершить убийство и собственно убийство (сравнение может и рискованное, зато очевидное).
Хотя я уверена, что на Заверти, парализованный ужасом, который распространяли назгулы, он уже не думал спастись, он просто хотел спрятаться, как бывает, когда видишь что-нибудь страшное, возникает инстинктивное желание закрыть глаза. Несмотря на ясное понимание, что, то, что внушает страх, не исчезнет от этого движения…

Есть и другие отличия, помимо этого главного – мысли и действия, – хотя, на мой взгляд, это принципиально важно.

Да, их многое роднит: непосредственная опасность, присутствие потусторонней силы, искушение надеть кольцо. Но самое главное сходство – и может, тут я даже противоречу сама себе – сопротивление Фродо. Он был напуган, но в обоих случаях (да и всегда) он сопротивлялся своему страху, он боролся, И духовно и физически (как раз этого нет в фильме). А потом, что значит физическая борьба – двинуть кулаком в глаз противника? Если я слаба, запугана, не уверена в своих силах, у меня не хватит духу нанести удар. Для физического сопротивления нужны нравственные силы. Именно это происходит в Могильниках, где Фродо проявляет себя как герой.
Поначалу он пугается, страх парализует его. Но ведь он противостоит даже не здоровенному бандиту с большой дороги, а исчадию зла из потустороннего мира (пробужденному к действию злой волей назгула ).
Действие разворачивается дальше. «Он понял, что странствие его кончилось, и кончилось ужасно, - именно эта мысль и придала ему мужества. Фродо напрягся для предсмертной схватки: он уже не был покорной жертвой».
И хотя эта фраза - «Он уже не был покорной жертвой» - характеризует Фродо на момент событий в Могильниках, но, на мой взгляд, она точно отражает его суть на протяжении всей книги. Он не был покорной жертвой. Фродо борется с месмерическим действием накладываемых на него заклятий. И он выигрывает эту борьбу, побеждает свой страх и слабость.
Даже думая о кольце в кармане, как средстве к побегу, он знает, что не сбежит и не бросит своих спутников. Он хватает лежащий на каменных плитах меч. И перерубает нечисть. «Меч обломился.» Длинное книжное описание событий в Могильниках (на Заверти всё стремительней) не для того, чтобы продемонстрировать слабость Фродо, а скорее, показать, чему он должен был противостоять.

А в фильме это постоянно акцентируемое бессилие, ощущение, что за Фродо всё делают другие. Вояж к Бродам в объятиях Арвен я даже не беру в расчет. Просто вернёмся на Заверть.
В фильме все трое хоббитов пытаются прикрыть собой Фродо, а Сэм, с криком «Прочь демоны!» даже скрещивает меч с назгулом.
Книга: «Пин и Мерри в страхе бросились ничком на траву. Сэм беспомощно осел рядом с хозяином».
Именно Фродо поднимает меч против назгулов и наносит удар Королю-Призраку. До того, как из тьмы с факелом в руке вырывается Арагорн.
Строго говоря, что Арагорн делал в промежутке, как Фродо надел и снял кольцо, не известно. Конечно, он не стоял, сложив руки. Допустимо предположение, что атака как раз и уместилась между его восклицанием «Тише!» и броском на назгулов с факелами. Я не склонна, ни преуменьшать, ни преувеличивать его заслуг, просто в тексте они не принимают такого решающего значения. Они действуют вполне на равных – хоббит из Шира и вождь северных следопытов. А в фильме Джексон отправил Арагорна на разведку, чтобы мы не удивлялись, как вообще могло произойти нападение, и только сокрушались – ну что же он не подоспел раньше, глядишь, бедняжечку Фродо и не ранили бы (глядя на то, как лихо он расправился с не раненым Королем-Призраком и не «заэльберетенными» назгулами.)
Есть ещё один нюанс, на который можно обратить внимание – в Могильниках бОльшая опасность грозила спутникам Фродо, нежели ему самому. Без его вмешательства они были обречены на гибель. И он их не бросил. На Заверти всё наоборот. Непосредственной целью являлся Фродо, находящийся как-будто в центре скрещения магнетических лучей, идущих от кольца к назгулам и наоборот. Можно порассуждать о том, что не надень Фродо кольцо, назгулы «перепотрошили» бы всех, одного за другим, но этого не произошло, а кольцо, даже не надетое на палец, указывало, всё-таки, именно на Хранителя.

И что же доблестного в том, что в фильме Фродо не поднял меч на Владыку Моргула, но позднее смог приставить его к горлу Сэма? Мне возразят, на него действовало кольцо, но не становится ли Фродо похожим на марионетку, которую дергают за верёвочки то тёмные, то светлые силы. Ни разу в книге он не вёл себя перед лицом назгула как загипнотизированный кролик. Часто проводят параллели между вызвавшей столько обсуждений сценой в Осгилиате и Минас-Моргулом, не беря во внимание, что в последнем случае Фродо сам, своей волей, своей рукой находит фиал Галадриэли, чтобы противостоять внешнему магнетизму зла. В Осгилиате же, мы видим только, что его, в движении к назгулу, сбивает с ног Сэм. Если я протягиваю руки к витрине с бриллиантами, желая их похитить, и в этот момент на неё обрушивается потолок, какова моя заслуга, что я не совершила преступления?
Всё это напоминает мне ещё один штамп из голливудских фильмов: во время решающей драки героя бьют-бьют-бьют, стараясь уверить зрителя, что всё - он проиграл, но тут в последний момент он распрямляет плечи и показывает себя во всей красе.

Можно сказать что, готовясь к съёмкам фильма, Джексон держал в своих руках сотканный Толкиным гобелен, состоящий из тщательно переплетённых между собой узоров, который он должен был несколько уменьшить в размере, естественно, не обкорнав по краям, а переплетя заново. А это практически не возможно, на мой взгляд. Так как там нет лишних нитей и случайных сплетений.
Взять хотя бы эпизод с Голлумом в Мории. Фродо замечает какое-то движение внизу пещеры, сообщает об этом Гендальфу, на что тот спокойно замечает: это Голлум, он преследует нас уже три дня, а мы, располагая отрядом в девять человек, даже не попытаемся его поймать, не смотря на то, что его отпустили из застенков Барад-Дура явно не с целью поправить здоровье. Ведь он должен сыграть свою роль, плохую или хорошую. Прежде чем всё кончится. И не важно, что кончится всё может прямо сейчас, если Голлум приведёт за собой отряд орков. И ещё, что меня удивляет – ведь их диалог слышат все. В Мории хорошая акустика, как мы заметили выше, по реплике Пина: «Мэрри, я есть хочу». (И в конце разговора, Гендальф произносит фразу «О! Нам туда» не меняя интонацию.) И ни от кого никакой реакции! Даже горячий Боромир умерил свой темперамент и - наконец-то проникнувшись высшей мудростью Гендальфа – не предлагает изловить Голлума. А, казалось бы, что стоило попросить зоркого Леголаса слегка прострелить тому, например, ступню - такая рана и не смертельна и враг (ну враг, конечно же враг!) на время нейтрализован. И потом, этот диалог, полный очень откровенных, глубоко личных признаний с обеих сторон неуместен в присутствии посторонних! Ему место апрельским утром в уединении Бэг-Энда.
Так что любовь проказника ... ой, простите, психолога ПиДжея к тасованию по-своему разумению эпизодов из книги, напоминает местами складывание картинок из кубиков маленьким ребёнком, когда в сказку о репке вдруг попадает и Красная Шапочка и золотая рыбка. Бывает очень забавно. А как обогащается внутреннее содержание репки...