[Nienor]

Я ступаю на мощеную улицу вместе с вечерними сумерками, но все же мой пропуск в охраняемую по всей строгости военного времени крепость – это мое обличье. Разве армия здешнего князя не нуждается в отважных новобранцах? Разве воин, одно только имя которого означает «сильный», не будет принят к обучению? И разве он не отыщет во что бы то ни стало свою возлюбленную?
… И ночь лишь только успевает вступить в свои права, когда я нахожу ее. Одну. На крыльце дома, где сейчас ее верные спутники, очевидно, отдыхают от подвигов во имя добра. Теплый даже на вид свет камина внутри, за окном приводит меня в ярость. А на улице изломы давно облетевших деревьев между каменными постройками отчего-то напоминают мне мой… мир, дом, еще юную Нергалу. Я стою на самой границе лунного света и тени, серебряного и черного, и вижу, что лицо сидящей прямо на ступенях девушки запрокинуто к низкому небу и бледной луне. А он так любил звезды, Айлинель! Только даже все звезды этого мира не заменят ему Гил-Эстел, ярчайшей Звезда Надежды над Средиземьем. Как жаль, что он никогда больше ее не увидит… Эта последняя мысль – моя, но девушка вдруг смотрит в мою сторону.
- Талион… - чуть слышно произносит она. И теперь я уверена, что Айлинель «слышит» мои мысли, даже лучше – она считает их своими.
О да, моя Вечная Странница, кому отведена самая опасная доля из Избранных и что носит на груди, словно проклятье, осколок тринадцатого Камня Силы, мне известен твой Дар – видеть истинную сущность вещей. Но что истинно, что ложно в душе той, что сама не живет своей жизнью? Открой мне смысл моего бытия, и я, Демон Наваждения, быть может, не стану больше чинить вам преград…
Я делаю неслышный шаг в посеребренный луной снег и не оставляю на нем следа, как и положено эльфу. Только теперь, с такой страшной раной, мне все же немного недостает грации Дивного народа, и еще я узнаю, что эльфы тоже чувствуют боль. Еще шаг – сверх всяких сил, и я падаю на колени рядом с той, кого полюбил навсегда.
-Талион… - в голосе Айлинель равно неверия и нестерпимой душевной муки, но вот ее рука касается моих длинных волос, холодной щеки… - Почему ты… не… не ушел?
- Я погиб в чужом мире, и Намо не примет меня. Мне не отыскать дороги. Ты ведь знала об этом, да? Почему ты молчала?
- Нет, Талион!
- Помоги мне… Ты Избрана и можешь ходить между мирами, когда захочешь, просто это знание пока сокрыто. Если моя феа не будет одинока в пути…
- Что... Чего ты хочешь, Талион?
- Не оставляй меня. Здесь. – я знаю, что мои глаза похожи на звезды, а когда звезды плачут… Я вынимаю из-за пояса кинжал и вкладываю рукоять Айлинель в руку. Она какие-то мгновения непонимающе смотрит на меня. Она так красива и добра ко мне. Была всегда. Она мне не откажет.
-Умоляю, - я накрываю ее руку с кинжалом своей, и клинок уверенно ложиться на свободное запястье моей возлюбленной.
Айлинель еще несколько раз тихо повторяет мое имя. Она не сопротивляется, медленно тает в ее взгляде страх, столь глубокий и древний, какого бедный «настоящий» Талион, наверное, никогда не видел у своей нареченной.
- Я люблю тебя, - шепчет Айлинель, и мне кажется это таким знакомым. Клинок, оставив смертельный след на обоих тонких запястьях, поднимается к горлу… Мгновение - и эльфийская сталь легко рассекает кожаный ремешок, а Тринадцатый падает мне в ладонь…