[Nienor]

До чего же просто! Я, правда, все-таки вскрикнула. Больше от удивления, чем от боли – боли, о которой не знаешь заранее, столь отличной от той, что испытывал раненый Талион. Но Айлинель не заметила даже, что фиалковый осколок обжег мне руку. В этом они все – люди, эльфы, черти, драко… Драконы? Впрочем, нет. О последних – отдельный разговор, старые счеты. Но Помнящая, заблудшее отродье ненавистного мне племени, сейчас в другом мире, да к тому же ей грозит лишиться памяти рода, продолжай она и дальше путаться с этим ничтожным эльфом. Так что, о Избранные, плутать вам в зимней степи без путеводной искры Тринадцатого и мудрого Драконьего совета. И холод скует вашу кровь, метель похоронит надежду… А я заберу у вас оставшиеся три Камня – силу Воды, Трав и Лунного Света, хоть бы они прожгли мои ладони насквозь.
Я рассуждала примерно так, неспешно идя вниз по ночной улице, прямиком к городским воротам. В одном из домов, смотрящим на дорогу единственным окном, мое внимание привлек требовательный детский плач. Что-то заставило подойти ближе и незаметно заглянуть в окно. То была обычная комната, освещенная парой свечей. Дрожащие огоньки выхватывали из темноты картины соснового леса и неизвестных мне зверей на стенных гобеленах. Тихо скрипнула половица, с кровати в углу поднялась немолодая женщина, простоволосая, в ситцевом нижнем платье. На ее лице можно было угадать легкое раздражение, но стоило ей подойти к колыбели, его сменила ласковая, словно утреннее солнце, улыбка. Казалось, она одним взглядом способна утешить горе и унять боль. Женщина подняла ребенка из колыбели и принялась тихонько укачивать его, прижав к груди…
Тогда мир – не только этот, но Вселенная - сузился для меня до размеров комнаты за окном. Внешний облик эльфа дымом слетел с меня. И прежде чем я поняла, что происходит, демон во всей своей красе уже скребся, точно брошенный пес, в отороченное морозом окошко. Нахлынули и понеслись разрушительным неостановимым потоком воспоминания, если только за тысячелетия тьмы память моя окончательно не превратилась в одну безумную иллюзию.
Мы были как вы. Я видела расцвет Нергалы, пока еще любой из моего племени жил ради сородича, растил детей, возводил дом, почитал старших, любовался окрестностями, а магией «дарил» звездную ночь своей возлюбленной – а что может служить лучшим залогом любви? Мне тоже когда-то хотелось прогуляться по лесу, хотелось подолгу слушать волны – пусть в Нергале лес был мрачен и по-вашему «мертв», а море как жидкий свинец. Но век этот был краток (и долог – для Вторых миров), а потом нам вдруг показалось, что для нас нет ничего невозможного. Нет запретов.
Мы родились вместе с Драконами, наш мрак супротив их пламени, ни в чем не уступая друг другу. Но, видимо, волей Того, Кто Создал нас, именно Демонам предрешено было познать счастье бытия, лишь чтобы потерять его. В мире, видите ли, должно присутствовать равновесие. Гори оно! Вот что я скажу сейчас, да! Если Некто некогда вложил в Огненных способность хранить мудрость, то нашим проклятьем стало умение использовать ее…
Сначала мы хвалились друг перед другом, мол, мы сами можем создавать миры, а потом стали бояться проснуться в «реальности», созданной чужой волей. Недолго пришлось ждать того, когда мы начали убивать друг друга из-за последней «настоящей» земли, еще не умершей оттого, что веками ее не возделывали и не строили на ней. Мы похищали жен и детей одного с нами племени, потому что не могли больше иметь своих по доброй воле. Это было время, когда многие покидали Нергалу ради других миров, и когда брат поднимал меч на брата в смертельном поединке, только чтобы, потеряв того, кого любил, убедиться - судьбой нам еще не отказано в смерти. Я думала, что и Саргатан убьет меня, чтоб доказать себе мою «реальность». Но он заточил меня в подземелье своего замка столь древнего, что никто не помнил, кто его выстроил, но, тем не менее, выстроил руками, из камня. И вот, однажды Он пришел ко мне и просто сказал, что война будет кончена, если один из нас умрет, потому что мы – двое последних. Впервые я заметила, что ему страшно самого себя, и я – его единственная надежда.
… Там, под окном дома обычной смертной женщины, меня еще раз настигла боль, которая теперь крылась где-то внутри и была во сто крат сильнее той, что причинял Тринадцатый Камень. Может, Саргатан был не так уж и не прав, заточив меня в темнице, лишь бы мне не довелось вновь увидеть то, что мы все потеряли?
Женщина с ребенком на руках повернулась к окну. Пальцы ее свободной руки уже сжимали эфес меча, который ей, наверняка, не удалось бы даже поднять над полом. Сквозь стекло она встретилась глазами с точной своей копией, только лицо последней было перекошено не страхом, а мольбой…