[Линьер]

Мнэээ...
Это было в рамках прошлогоднего (прошлосезонного, anyway) Реанимирования. Правда, так и не дописано..
4-я часть.

======================================

Два всадника неторопливо ехали по равнине, обнажившейся бурыми пятнами после схода снегов. Лошади утомились после долгой скачки, и теперь двигались медленно, выверяя шаг, тихо шурша копытами. Однако их хозяев, казалось, нельзя было утомить ничем, и даже после азартной гонки их беседа оставалась пылкой и торопливой. Говорили они перебивая друг друга, смеясь и шутя.
По счету эльдар разница в возрасте между ними была небольшой, и они были добрыми друзьями. Ни один, ни другой толком не знали своих отцов, оба были великими наследниками королевской крови, оба были ярки, горды и жаждали великих свершений. Звезды Арды освещали из путь, – звездами были усеяны и их гербы.
Элронд с почтением относился к Эрейниону Гил-Галаду, своему Королю, но в первую очередь он видел в Короле друга, и это радовало Эрейниона. Эльдар не преклоняются перед своими королями, но Гил-Галад чувствовал себя обтянутым покровом ненужного ему почитания, и это удручало его. Его – последнего Короля – берегли, словно величайшую драгоценность. Он хотел свободы – и совсем не хотел быть Королем, но у него не было выбора. И поэтому редкие моменты, когда он мог быть самим собой, Эрейнион ценил превыше всех драг мира.
Зимой он часто уезжал далеко, дальше, чем обычно. Зима таила в себе какую-то загадку: ее колючие метели были жестоки и опасны, но ясную красоту зимнего дня нельзя было сравнить ни с чем. Сейчас, когда мир был освобожден от гнета Темного Владыки, жизнь вновь обрела неизведанную доныне сладость, и, казалось, дивный свет Валинора вспышкой озарил Хекелдамарэ, блеснув с тонких тэлерских кораблей, отразившись в пламенных клинках ваньяр. Не было ни страха, ни боязни, надежда и любовь снова вознесли к небесам свои стяги, и только иногда беспокойное томление заставляло обращать взор на Запад.
Гил-Галад не любил море – он слишком долго жил рядом с ним, и был слишком нолдо, чтобы безропотно выносить это соседство. Гил-Галада больше восхищало, как низкое солнце играет на выглаженных ветром сугробах. Он радовался снегу, сам удивлялся этой своей привязанности, но не мог не изумляться, видя растянутые на многие лиги белые холмы, сверкающие и искрящиеся. А когда снег сходил, звездочками расцветали маленькие подснежники, и их беззащитная красота снова и снова напоминала о том, что пришел большой мир.
Когда прошли жестокие бури конца зимы, Эрейнион стал подначивать Элронда – задуманная с осени поездка к северным отрогам Эред Луин не давала ему покоя. В конце концов он пообещал уехать без какого-либо сопровождения, в одиночку. Этого Элронд допустить не мог, и поэтому согласился.
Путешествие оказалось не таким уж дурным, и к концу пути Элронд был вынужден признать, что затея была неплохой. Весна уже дала о себе знать первыми цветами – нежными и хрупкими. Снег местами сошел, местами еще лежал в оврагах и рытвинах, куда Ариэн заглядывала редко, и где до самого первого дождя белели рыхлые кучи.
- Значит, ты до сих пор утверждаешь, что твоя Лаурэнис обгонит моего Морьо? На вторую часть лиги за долю времени?
Элронд рассеянно кивнул. Погруженный в свои думы, он еле нашел в себе силы ответить:
- Морьо хороший конь, но долго он гнать не сможет. Даже Линдир говорил об этом, а он в лошадях разбирается хуже, чем я в искусстве словоплетения.
Эрейнион рассмеялся.
- Неужели? Мой доблестный друг, похоже ты нелестного мнения о своих способностях.
- Способности способностями, но мастер Кирдан до сих пор укоряет меня за корявый язык и неучтивую речь. А ведь я учился у лорда Маглора! – в голосе Элронда чувствовалась горечь.
- Мой друг, ты долго загораешься, но зато после твое пламя палит нещадно. Твои слова искренни, а быть искренним в словах – это тоже дар, и немалый.
Глаза Элронда вспыхнули на миг, он выпрямился в седле и подтянулся, словно готовясь что-то сказать, но еще через мгновение его запал прошел, и горящие глаза потухли. От Короля не ускользнула столь неожиданная перемена.
- Что тебя заботит?
- Меня?.. Я… Нет, Эрейньо, это, право, не стоит того, - Элронд уставился в одну точку где-то вдалеке, в месте слияния снежных вершин и вымытого в белизну неба. Подвеявший ветер всколыхнул темные волосы полуэльфа.
- Корабли все еще уходят. Меньше, чем прежде, но уходят. Поднимают паруса, и идут в Благословенный Край, чтобы никогда не вернуться.
- Ты хочешь уйти?
- Нет, нет, что ты… Что я буду делать там? Мой дом здесь. Дом там, где сердце, а мое сердце принадлежит Белерианду. Этим землям.
- Тогда в чем же дело? – настаивал на своем Гил-Галад.
- Эльдар уходят. Мне больно видеть это. Конечно, я понимаю – для многих дом там, за линией заката, и этот край они оставляют с радостью, с облегчением. Но… Однажды проснувшись, я боюсь обнаружить себя в одиночестве. Все уйдут, а я останусь здесь, и мои дни под усталым солнцем будут отягощены тоской и печалью.
- От твоих слов веет грустью, Элэ. Но ведь не все уходят! Леди Галадриэль не покинет этот край мира, а народ Орофера жил на этих землях до меня и до тебя, и до наших отцов, и никто из Лесных эльфов не уйдет.
- Я тоже не хочу уходить. Не знаю, что могло бы заставить меня покинуть Эндамар.
Гил-Галад рассмеялся.
- Наши менестрели поют о молодом герое, который отправился за край земли, чтобы отыскать потерянную возлюбленную. А ты, Элэ, позволил бы своей любви уйти за горизонт?
Щеки Элронда покрыл легкий румянец.
- Если я найду такую девушку, которую смогу полюбить, я буду с ней до конца.

=====================================

Вотъ. Вторую половину этого же текста я все еще не сподобилась написать до конца.