Мне кажется, Арвен все-таки совсем эльфка. Человеческой крови в ней так мало. Вот Элронд, как я его себе представляю -- мудрый, милосердный, лекарь, в чьем доме всегда останавиливались странники и находили приют все, кому этот приют был нужен. И в то же время Элронд способен перерезать горло орчонку. Потому что орки -- чистое зло. Нет у них этой самой фэа, и не может к ним быть никакой жалости. Элронд за долгую жизнь не раз сталкивался с орками, воевал с ними, его ненависть к ним понятна и оправдана.
У Арвен мировоззрение в целом такое же, как и у ее отца. Но она мягче и она еще способна сомневаться в том, что для других эльфов является аксиомой. Она очень благородна и романтична, и от мира она в целом ждет того же -- то есть благородства и романтичности. И она еще верит в чудеса.
Допустим она путешествует по лесу, следуя за Арагорном, ибо полагает, что ему может понадобиться ее помощь. Предчувствие у нее такое. И вот она идет практически по его следу и на нее напают вастаки. Ее жизнь висит на волоске, и тут появляется странной, жуткое на вид существо, -- она никогда не видела таких, --которое убивает ее врагов, смотрит на нее странно, как будто слегка завороженно и падает без чувств.
Арвен приближается к этому существу, она видит в его душе... простите фэа, все что в этом фэа имеется. Жуткий коктейль. Но среди всей этой жути есть что-то, что и светом-то не назовешь. Так искорка какая-то... Она пытается вылечить его, и даже не столько тело, сколько душу, она пытаеся умерить всесжигающую жажду крови, инстинкт убийцы и ражечь сильнее ту светлую искорку. Предположим, что Саруман действительно провел именно такой эксперимент -- свел орочью и человеческую генетику. И Арвен не может относиться к своему спасителю как к чистому злу. В процессе лечения она видит, что тьма в душе ее спасителя становится меньше, а искорка разгорается, она увлекается и расходует больше силы, чем может себе позволить. Урук-хая она подняла на ноги, зато самой ей -- все хуже. Собственных ран она залечить не может.
Урук-хай предлагает провести ее к своим. Но в этих лесах нет эльфов. Эльфы не впустили бы в свои леса ни вастаков, ни урук-хаев. (Пока жив Халдир, эльфы в безопасности
). И они идут... просто для того, чтобы уйти подальше от того места. Эльфка теряет сознание, и Луртц просто не может ее бросить. Он понимает, что если ее найдут вастаки -- они ее убьют. А она такая... Такая вся прекрасная, что жаль ее бросать. И он несет ее с собой.
Он нагоняет свой отряд, они устраивают короткий привал, где Луртц перевязывает эльфке раны и защищает ее от товарищей своих. А потом нападают роханцы. Отряд делится на две части. Одна -- уносит хоббитов в Изенгнард, другая прикрывает их отход. Те, что остаются гибнут. Луртц снова сильно изранен. И его добили бы, если бы эльфка не успела за него вступиться перед Эомером. Тот внял ее просьбе и подарил Луртцу жизнь.
Роханцы уезжают -- Арвен с ними. А Луртц остается один среди соженных трупов товарищей. Что он при этом испытывает -- можно себе представить. Он плетется в Изенгард, встречается с Хозяином, а тот говорит ему: Ты выполнил задание плохо, принес не тех хоббитов!
Вот это новости! Получается, Луртц рисковал собой, его отряд почти полностью уничтожен и все из-за того, что Саруман отдал не точный приказ! Он не доверял ему до конца, он не сказал ЧТО должно быть у ходббитов, и вот теперь -- он обвиняет его, Луртца, в то, что приказ не выполнен! В пору удавиться.
А Саруман отдает новый приказ.
Он говорит: Ты доказал, что тебе можно верить. Я открою тебе тайну. Знаю, что ты скорее умрешь, чем выдашь ее. Ты должен принести хоббита, у котрого кольцо. Впрочем, можешь принести кольцо без хоббита. И тогда я буду доволен тобой.
И Луртц идет за хоббитом. Вот только не знаю, один или с отрядом. Что-то подсказывает мне, что один...