[Леда]

На выходе из кинотеатра Смит бросил случайный взгляд на огромное зеркало в холле. Оно было расположено под углом, и всякий, кто смотрел в него, видел несколько своих отражений. На Смита пристально смотрели его двойники. На мгновение ему послышался тихий змеиный шепот: «Ты такой же, как мы, такой же, как мы…». Смит испуганно отшатнулся назад, поскользнулся, и упал бы, если бы Лара не подхватила его.

- Что с тобой? Это ведь всего лишь зеркало!

- Мне просто почудилось…

- Что?

- Да так. Ерунда. Забудь об этом.

Компания вывалилась на улицу, жадно глотая свежий ночной воздух. Леголас мечтательно взглянул на звездное небо, и покосился на Халдира.

- Ну и как тебе фильм?

- Просто потрясает.

- А как тебе, Смит?

- Отстань.

- А чего это ты такой мрачный? Это ж вроде не ты помер, и вообще… спецэффекты суперские, нудных диалогов мало.

- Ничего ты не понял, дубина, как всегда.

- Это че за наезд?

- Это на меня был наезд. Смешно. Причем по полной программе. Вачовские поиздевались, как могли. И что я им сделал плохого, интересно?

- То есть?

- То есть, я, оказывается, играю роль всего лишь некоего толчка, способного подвести Нео к мысли о своем самопожертвовании. И хоть я больше не часть системы, мои функции остались прежними по сути: найти и обезвредить. Превратить всех и вся в свое подобие, запустить принцип домино, который приведет к полному отрицанию первоисточника. Высшей целью является преобразование матрицы и всего мира к замкнутой вселенной моего совершенного сознания, моей идеальной сути. В тоже время отрицается моя способность к предвидению будущего, к возможности выбора, и к осознанию свободы как таковой.
Я предстаю существом, впитавшим в себя всю максимально возможную степень человеческого эгоизма и всю силу человеческой ненависти, которая, в свою очередь, является обратной стороной любви. Но я отрицаю наличие каких-либо человеческих черт и качеств в своей сущности поистине с маниакальным упорством, и целеполаганием присущим только искусственному интеллекту. Я накапливаю свою невероятную мощь, высасывая из людей и программ их информационный базис, их суть, их гештальт, заполняя пустые болванки своей неутолимой жаждой всемогущества. Я становлюсь един в миллионах своих воплощений.
Я не хочу понять и принять как данность свою потребность в Нео, как в образце своей ненависти к человечеству, которая принимает воистину гипертрофированные формы. И я боюсь осознать, что смерть Нео сделает мое существование бесполезным и пустым, лишенным истинного смысла. Я остро нуждаюсь в нем, как в своем антиподе, в своей половине, в своем гармоничном дополнении. Моя жизнь обретает смысл лишь в процессе бесконечной борьбы с Избранным. Но, не смотря на все это, я подсознательно готов уничтожить его, уничтожить Зеон, матрицу, себя и весь мир, тем самым изменить доступную мне Вселенную кардинальным образом, и обрести после этого желанный покой и свободу. Ведь смысл любой жизни в том, что она когда-нибудь закончиться.

Смит печально умолк, и опустил голову. Все молчали, переваривая услышанное. Густав задумчиво почесал затылок.

- Мощно задвинул, внушает!

Смит равнодушно пожал плечами.

- Да уж. Это представление меня в качестве символа мирового зла и каких-то костылей для морального крепчания Нео либо гениально, либо примитивно до отвращения.

Лара мягко дотронулась до его руки.

- Тебя явно что-то мучает? Что же?

Смит внимательно посмотрел в ее чистые серые глаза, но не увидел там ничего, кроме искреннего внимания.

- Может, ты ошиблась, Лара? Выбрала в свою команду не того субъекта? Как знать, ведь если этот экранный монстр способен на все ради достижения своих безумных целей, может, и я такой же? Я лгал, когда говорил, мы совсем разные. Мы одинаковы. Мы абсолютно идентичны в своих мотивациях. Ведь Он – это моя точная копия, добросовестно сдублированная системой, когда я был изъят тобой из интерактивного пространства матрицы. Я сам - всего лишь одно из своих бесчисленных воплощений. Архитектор не терпит пустоты в своих уравнениях, блистающих прелестью математической гармонии. Кто же я? Кто? Вырванный из системы элемент, не способный на свободу воли? Ничтожная часть чужого мира грез, невероятным образом оказавшаяся в немыслимом варианте Вселенной, где все противоречит здравому смыслу машины? Плод иронии фатума – бездушная компьютерная программа как олицетворение зла, угрожающего человечеству? Нет. Истина проста и даже потрясающе банальна. Я столько говорил о человечестве, как о болезни, как о вирусе, разрушающем планету, а в итоге сам превратился в самый совершенный компьютерный вирус на свете.

Лара покачала головой.

- Ты не должен так говорить, и даже думать.

- Ты хочешь сказать, что я не прав?

- Нет, в чем то ты прав, конечно, но твоя главная ошибка заключается в твоей самооценке. Я могла бы сказать много красивых и умных слов в опровержение твоей стройной теории самобичевания, привести множество философских взглядов и концепций, но я не буду этого делать. Это твоя прерогатива. Я всего лишь напомню тебе об одном дне, всего об одном из множества дней в безмерной бесконечности твоей жизни. Тот день, когда наш вертолет разбился в джунглях, и ты целые сутки нес меня, раненную на руках, хотя мог оставить умирать, и сказать остальным что я не выжила в авиакатастрофе, и тебе бы поверили. Я была для тебя лишь формой диктата, предписывающего все твои действия, и контролирующего твою свободу в этом мире. Я помню, как ты ненавидел меня, терзаясь тем подобием выбора, который я предоставила тебе как условие перехода через пространственно-временной континуум портала. Моя смерть освободила бы тебя. Теперь скажи мне, бывший агент Смит, почему же ты так поступил? Почему выбрал этот путь, если не способен выбирать? Почему выбрал вариант, наиболее противоречащий бесстрастной логике машины?

Она замолчала, выжидающе глядя на его растерянное лицо.

- Я… я не знаю.

- Ты не умеешь лгать. Ты знаешь ответ. Ты боишься признаться мне и самому себе в том, что человеческие эмоции и чувства для тебя не пустой звук. Если бы я думала иначе, я оставила бы тебя в матрице. Я не стала бы рисковать. Но я почему-то была уверена в обратном. Переход между мирами изменил тебя, но он не может менять твою истинную сущность.

- О чем ты?

- Задумывался ли ты над тем, кем являешься на самом деле? Почему так ненавидишь людей? Почему не можешь относиться к ним с полным бесстрастием хирургического инструмента, функциями которого был наделен? Да потому что в тебе гораздо больше человеческих качеств, чем ты можешь себе вообразить. Ты был изначально создан таким, или запрограммирован, как тебе больше подходит. Ты не бросил меня на верную смерть, потому, что я твой друг. Только не говори мне, что это тебе не нравиться.

Лара улыбнулась. Леголас мучительно наморщил лоб.

- А о чем мы, собственно говоря, говорим-то?

Его искреннее недоумение развеселило всех, даже Смита. Он покровительственно хлопнул Леголаса по плечу.

- Забудь об этом, Легси! Не напрягайся!

- Да ну вас с вашей философией! Я ее еще в детстве терпеть не мог!

- Охотно верю!

Лара неожиданно шагнула вперед и поцеловала Смита в щеку, чем повергла его и остальных в крайнее изумление.

- Я ведь так и не поблагодарила тебя за свое спасение. Делаю это сейчас. Спасибо. А теперь попрошу всех домой. Завтра нам предстоит вновь спасать мир!

Она круто развернулась на каблуках, и легкой походкой растворилась в ночи. Халдир и Густав последовали за ней. Леголас язвительно глянул на Смита, все еще находящегося в шоке, и нараспев продекламировал:

- Скажи-ка Смитти,
Ведь недаром,
Зеон, подпаленный пожаром,
Вновь людям возвращен?

Смит грозно замахнулся на него, и Леголас, ойкнув, бросился бегом догонять остальных. Смит устремился было за ним, но помедлил секунду, с интересом взирая на огромный рекламный щит, где был изображен его двойник, гордо реющий на фоне грозового неба. Затем усмехнулся, и твердо зашагал прочь.