Рианнон, очень даже кстати!
Я уже заждалась. У тебя получается очень красиво и романтично. Я как-то так не могу...
И все-таки -- вдохновленная тобой -- решила продолжить...
"Они сражались яростно и отчаянно, но роханцев было больше. И все они были на конях. Они налетели, как вихрь, и многие из отряда Луртца даже не успели поднять оружие. Даже не успели понять, что происходит, когда головы уже слетали с плеч. Орки погибли почти сражу же, урук-хаи сражались дольше и дороже продали свои жизни. Но рассчитывать им было не на что, и надеяться было не на что… Луртц держался дольше всех. И может быть, даже не потому, что был самым искусным воином, впервые в жизни он дрался – хладнокровно. Впервые в жизни он не получал радости, проливая кровь. Он чувствовал только печаль – оттого что знал, что сейчас умрет, а еще досаду -- от того, что все складывалось неудачно. Неудачно с самого начала! Ну что стоило тем же роханцам проехать мимо, не заметить в ночной темноте их маленький отряд?! Ну что стоило эльфке умереть чуть раньше, или не кричать, или вообще не отправляться в глупое и опасное путешествие… Тогда он дрался бы, как урук-хай, и погиб бы – как урук-хай. С яростью и пламенем в сердце, а не с этой тягостной тоской.
К старым, еще на зажившим ранам прибавились новые, но ни одна не была по настоящему опасной. А боли не было вообще. Она придет… Пришла бы позже, если бы у него было это позже, когда бой был бы окончен. Драться он мог бы долго. Потому что не уставал и не расходовал силы понапрасну, потому что его не ослабляла кровопотеря. Совершенный воин, машина для убийств… С каким удовольствием, с какой гордостью смотрел на него, новорожденного, Саруман. Его замысел удался… Луртц крепче стиснул зубы, отражая очередной удар. Не так уж – как видно – и удался! Он больше не воин, он размазня… Проклятая эльфка!
Луртц зарычал, кидаясь на врага, сталь ударилась о сталь, высекая искры, и меч не выдержал, разлетелся на куски… Халтурно работают поганцы кузнецы.
Меч человека был уже занесен над его головой и Луртц ждал удара, как избавления, глядя исподлобья на то, как скользит по клинку тонкий серебряный лучик лунного света. Он думал, что этот лучик будет последним, что он видит, он был к этому готов и был рад… Но тут он услышал ее крик:
-- Пожалуйста, не убивайте его!
Человек был так изумлен, что и в самом деле в последний момент опустил меч.
-- Что вы сказали? – спросил он.
Эльфка закрыла лицо руками, и Луртц увидел, что они дрожат.
-- Я прошу вас сохранить ему жизнь, -- твердо произнесла она через мгновение, поднимаясь. Ей было трудно, она была еще очень слаба, она пошатнулась и упала бы, если бы командир отряда людей не поддержал ее.
-- Он спас меня… Спас, когда уже не оставалось никакой надежды. Отпустите его, он безоружен и ранен, он остался один и не сможет причинить вам зло.
Тот человек, что едва не убил его, смерил Луртца презрительным взглядом и плюнул ему под ноги.
-- Вы не понимаете, о чем говорите. Эта тварь опасна даже когда ранена и безоружна. Этих выкормышей Тьмы нельзя оставлять в живых…
-- В самом деле, -- мягко добавил командир, удивленно и почтительно глядя на эхльфку, -- Вы должно быть ошиблись…
Она посмотрела на него так, что он смешался и замолчал.
-- Мы сделаем так, как вы хотите, -- проговорил он, отводя глаза, и скомандовал, -- По коням!
Никто не посмел противоречить, но люди были мрачны до нельзя.
-- Убирайся, тварь, к своему хозяину и побыстрее, -- сквозь зубы сказал кто-то проходя мимо, -- И больше не попадайся нам на пути.
Они действительно уехали. Оставили его одного, среди остывающих тел его товарищей. Луртц смотрел им вслед. И опять-таки не чувствовал ничего – ничего кроме досады и усталости. А еще тихой и злой радости от того, что она… Она уехала! И больше он никогда не увидит ее! И может быть, наконец, сможет стать самим собой. Может быть… А сейчас… Где, во имя Тьмы, проклятые недомерки?! Воспользовались неразберихой боя и сбежали. Это следовало ожидать.
Луртц мрачно посмотрел в сторону леса. Не иначе маленькие мерзавцы сбежали туда… Что ж, значит придется искать их. Луртц подобрал меч одного из убитых товарищей и двинулся в сторону деревьев".