[Холли Хьюз]

Позднее.
Он меня простил! Эру Всемогущий! Где найти силы, чтобы пережить столько горя и столько радости за один короткий день!
Трандуил ждал меня в саду. Когда я увидела его во второй раз, он казался печальным, но спокойным. Он предложил мне руку, и я, не веря своему счастью, пошла вместе с ним по узкой песчаной дорожке, что прихотливо вилась меж розовых кустов.
-Мелириан, - произнёс Владыка, - скажи мне, пожалуйста, сегодня днём я рассказывал убедительно?
-Разве сердце может говорить неубедительно? - возвратила я ему вопрос.
-Тогда почему же слова, которые я так долго искал, нашла ты? Я не смог сдержать своих чувств, пока читал твоё стихотворение, потому что оно было в сотню раз лаконичней, сильнее и мучительнее, чем всё то, что говорил я сам. Я чувствую твою способность проникать в души других, я и сам обладаю этим. Но мне не под силу подарить чужой боли свой собственный голос. А ты смогла это сделать, Мелириан. И за это я тебя благодарю.
Я склонила голову, молча принимая похвалу.
-Ты знаешь, - произнёс он совсем тихо, - сегодня я впервые заплакал. Впервые с момента смерти Лейтиан. Ты единственная, кто разделил со мной эту боль.
Он поцеловал мне руку, поклонился и ушёл, оставив меня, потрясённую и растроганную, в пленительном, благоуханном полумраке сада. Я гуляла там почти всю ночь. Только звёзды, эти извечные эльфийские собеседники, помогли вернуть моей душе хоть какое-то подобие покоя. Что со мной, Пресветлая Элберет?

Из письма Трандуила к Мелириан
Firith, 3, 2954, III

Здравствуй, Мелириан.
Пишет тебе король, который до встречи с тобой не подозревал, что сила поэтического слова превышает целительское искусство эльфийских владык. Вспоминаешь ли ты меня в благословенной долине Имладриса, где всякая печаль покидает измученное сердце?
Путь мой ещё очень долог, и мне не скоро доведётся увидеть родные места, а моя душа, которая, благодаря тебе, освободилась от безысходного горя и ненависти, требует себе занятия. Я прошу тебя об одолжении: перешли мне сборник твоих стихов и песен. Тогда долгие и исполненные осенней грусти дни моего путешествия будут скрашены твоим незримым присутствием, мой славный менестрель.

Из письма Мелириан к Трандуилу
Firith, 11, 2954, III

Ваше величество!
Ваше письмо, равно как и ваша просьба, порадовали меня и польстили моему самолюбию поэта. Тешу себя надеждой, что когда-нибудь смогу спеть для Вашего величества, ибо песня совершеннее стихотворения, она способна разбудить в наших сердцах гораздо больше чувств и переживаний.
Призываю благословение Валар на вас в вашем нелёгком пути. И если Владыку не оскорбит вмешательство "славного менестреля" в его дела, позволю себе дать вам совет. Уповайте на ваши внутренние силы, потому что Вам, как никому другому, их отмеряно достаточно. Перворождённые могут выдержать собственное бессмертное существование, наполненное бесчисленными потерями, только тогда, когда дух их твёрд. Все мы верим в милость Валар и надеемся на встречу с любимыми, покинувшими нас, в Благословенных Землях. А время, которое мы проводим в разлуке с ними, значения не имеет, потому что наши души согревает надежда. Пусть она сияет над вами путеводной звездой, Владыка Трандуил.

Из письма Трандуила к Мелириан
Firith, 22, 2954, III

Здравствуй, Мелириан!
В первых же строчках письма позволю себе пожурить тебя: не называй меня вашим величеством, для тебя я просто Трандуил. Я не люблю излишней церемонности в отношении собственной персоны, тем более, когда веду переписку с прекрасной женщиной. Твои родители были тысячу раз правы, давая тебе имя Мелириан . Расскажи мне о них, если появится такое желание.
Через день-другой мы прибудем в Серые гавани, и моя маленькая Лейтиан окончательно покинет меня.
Я благодарен тебе, мудрая моя девочка, за твою трогательную попытку утешить меня в прошлом письме. Мой сын говорил мне то же самое: умирая, моя дочь была полна надеждой на то, что когда-нибудь наша семья воссоединится в Валиноре, и мы будем счастливы и беспечальны. Эльфы не могут жить без Estel , я это хорошо понимаю.
Ослеплённый собственным горем, я непростительно забыл о Леголасе. Ему приходится труднее, чем мне, потому что он чувствует себя виноватым в гибели сестры. Наверное, я был им не очень хорошим отцом, уж прости мне эту неуклюжую попытку пожалеть себя. Сейчас, когда от дома меня отделяют многие лиги, я почти не ощущаю себя королём, наверное, поэтому в голову приходят такие несвойственные для "моего величества" мысли.

Из неотосланного письма Мелириан к Трандуилу
Firith, 27, 2954, III

Любимый, нежный, желанный, великолепный, бесценный!
Я люблю ночь за то, что ты любишь ночь. Я с нетерпением всматриваюсь в чёрный бархат неба, потому что на нём бриллианты звёзд медленно, но верно выкладывают твоё имя. Я повторяю его упоённо и очень тихо, и в этот момент сердце моё наполняют грусть и сладость. Твоё имя - это горький шоколад, что тает на моих губах, оставляя после себя мучительную жажду.
Я люблю день, потому что я другая, нежели ты, и я люблю день. Небо смотрит на меня твоими глазами, а в неуловимом движении облаков я вижу твои волосы под ласками ветра.
Меня гнетёт моя слабость, меня мучит моя тоска.
Мне очень трудно жить в мире, где тебя нет со мной.

Из письма Мелириан к Трандуилу
Firith, 37, 2954, III

Здравствуйте, Трандуил!
Я вспоминаю своё последнее письмо к вам и, признаюсь, меня терзает стыд. То, что вы так мило назвали "трогательной попыткой утешения", представляется мне дерзостью глупой девчонки, что осмелилась лезть со своими советами к умному и могущественному владыке. Простите меня великодушно, ваше.., то есть, Трандуил.
Поэтому разрешите сегодня остановиться на нейтральных темах. Вы просите меня рассказать о моих родителях. Что ж, извольте. Хотя, положа руку на сердце, я сильно сомневаюсь в том, что история моего рода будет вами воспринята… ммм… безоблачно.
Мой отец, Маголмирион , происходил из рода Нолдор. Его руки не были обагрены кровью перворождённых, хоть он и принадлежал к тем, кого коснулся приговор Мандоса; его душа не знала тьмы, хотя он долго жил в Эрегионе в то время, когда там находился Саурон Гортхаур. Он был великим кузнецом и ювелиром, как и предсказывало имя, данное ему при рождении. Я его почти не помню, потому что он погиб, едва мне исполнилось четыре года.
Моя мать, Эдвенгиль, была из рода Синдар. Когда Эрегион погиб, она бежала вместе со мной под защиту Владыки Элронда, который тогда строил Ривенделл. Всю свою недолгую жизнь она пыталась напитать меня своей любовью, словно знала, что конец её близок, и ей не дано будет вместе со мной отпраздновать моё совершеннолетие. Она учила меня тому, что древние распри должны быть забыты, и всем квенди нужно объединиться против общего врага.
Вероятно, поэтому я горжусь своей принадлежностью к двум великим родам и свободно разговариваю как на квенья, так и на синдарине. Вам, взращённому в Менегроте, где Нолдор считали презренными братоубийцами, наверное, будет трудно смирится с подобными убеждениями.

Из письма Трандуила к Мелириан
Firith, 48, 2954, III

Милая моя Мелириан!
Признаюсь, меня искренне восхитила твоя храбрость.
Сознаться мне, великому и ужасному ненавистнику всех Нолдор (и откуда только таки слухи появились) в том, что ты гордишься своим отцом - это достойный поступок!
Мелириан, прекрасная моя дева Нолдор, история твоего рода ясна с первого взгляда: она вся в твоих звёздно-серых глазах, строгих и чистых, словно туманные рассветы поздней осени, что я сейчас встречаю в одиночестве. Она вся в твоих тёмных, отливающих холодным блеском зимнего солнца, волосах. Она вся - в твоих речах: гордых, бесстрашных и исполненных внутреннего огня.
Если бы я ненавидел Нолдор так, как рассказывают, я не стал бы тебя слушать ни одного мгновения во время нашей недолгой встречи. Я не писал бы тебе писем. Не радовался бы тому, что скоро вновь смогу тебя увидеть, потому что мой обратный путь лежит через Ривенделл. Через благословенный город, где осталась часть моего сердца…Из дневника Мелириан
Firith, 54, 2954, III

Сегодня после обеда Владыка Элронд отозвал меня в сторону и, ласково улыбаясь, сказал:
-Что-то подсказывает мне, Мелириан, что ты рада будешь узнать одну новость: завтра в Ривенделл прибывает Владыка Трандуил.
Наверное, моя улыбка стала такой ликующей и блаженной, что он рассмеялся и произнёс:
-Я хотел бы, чтобы завтра ты спела нашему гостю и всем нам. Пусть то чудо, которое свершилось под сводами моего дома, не угаснет, а воссияет ещё ярче. Ведь любовь - это всегда чудо, правда, дитя моё?
О, милый, милый, милый! Моё сердце стучит вместе с копытами твоего коня. И я шепчу невольно: "Быстрее! Быстрее! Быстрее!"
Как долог сегодняшний вечер! А впереди ещё - безжалостная ночь! Я и не подозревала, что слово "завтра" может быть таким ощутимым. Зааавтра. Ещё только завтра.
Я жду нашей встречи и боюсь её. О моей любви ты прочтёшь в моих глазах в первое же мгновение. Но правильно ли я поняла тебя, возлюбленный мой? Неужели мой прекрасный, подобный своими добродетелями Манве Сулимо, владыка может испытывать ко мне…любовь. Я всего ли беспечный менестрель, и никак не гожусь в подруги королю.
Нет, я больше не могу так терзаться! Пойду поговорю с Арвен. Она относится к моему безумству со своей обычной мягкой снисходительностью.