Дневник Мелькора. Пробы пера.
Запись первая.
Я родился. Не знаю уж как, но, стало быть, если я мыслю, значит существую. Хм, кажется, я что-то не то сказал…
Запись вторая.
Вокруг ни фига. Одна пустота и сбоку бантик, т.е. папа. И эти, как их, родственнички. Манве мой младший брат. И ведет себя соответственно. Все время кричит, ревет, завет маму. Ну как объяснить ребенку что нету у него мамы… И не было никогда… Взял его на руки, хотел успокоить. Хм, он посмотрел ни меня своими огромными голубыми глазищами, чмокнул в нос и со спокойной совестью написал на мою мантию. А ведь она совсем-совсем новая! Вот блин, ну почему я старший брат, а не он?!
Запись третья.
Открыл большую белую штуку, в которой холодно. Хотел пожевать что-нибудь. Не тут-то было. Пусто. Можно сказать проще: ни-фи-га! Ноль.
Пошел к отцу. Сказал, что в доме есть нечего, дети голодные, Тулкас все время дергает Яванну за косички, Ульмо пускает пузыри в стакане с водой, Оромэ устроил болшиний цирк, а так как кормить блох нечем, они равномерно распределились на каждого из сынов Илуватара, в частности на Варду, которая теперь все время капризничает, орет на Ауле и пинает ногами Тулкаса. Все жрать просют, включая блох.
И вообще, детям не хватает материнской ласки.
Запись четвертая.
Опять ходил к отцу. Фигню, скажу я вам, он гонит. Говорит, что нам есть вовсе не обязательно. И вообще, у него на нас другие планы. Петь, говорит, будете. И сочинять. А поэт, как известно, должен быть голодным. Потому что сытый поэт—это не поэт, это суррогат.
Сказал бы я ему все, что я о нем думаю, но не буду. А то заставит стирать пеленки два наряда вне очереди. Е-мое, дайте мне веник, пойду застрелюсь!
Запись пятая.
Начинаю волноваться за Тулкаса. Красный он какой-то. И все время ржет. Наверное зря Варда его так сильно по голове била. Это вредно для такого юного и неокрепшего организма. Хотя и для окрепшего это тоже не полезно.
Отобрал у Ульмо стакан с водой, потому что от постоянного пускания пузырей у него совсем распухли губы, уже на пол лица.
Блин, что может быть хуже разгневанных воплей Ульмо?
Запись шестая.
Мандос постоянно ходит и порет какую-то чепуху про вечную жизнь после смерти, про бесконечность вселенной и пустоты. Е-мое! Ну какая смерть? Что это вообще такое и зачем она нужна?
Манве подшутил над Ниенной, запихнул ее в холодильник и заблокировал дверь подсвечником. Сказал что хочет есть мясо, а от Ниенны все равно толку мало, ходит все время и ревет. Когда я добрался до холодильника, у Ниенны уже посинели губы, что для Аинур не характерно. Но это не страшно. Так как внутри нее, как и всех нас, живет Вечное Пламя, она быстро оттаяла. Манвэ я отловил, но у меня рука не поднялась дать ремня такому маленькому ребенку. Подумаешь, ну провинился разок, ну у кого не бывало? Ну чуть не угробил одного из детей Илуватара, ну и что, что их, дефицит, что ли? Тем более что они все такие живучие.
А вот подсвечник погнулся, очень жаль, мне он так нравился.
Запись седьмая.
Сказав что нет ничего хуже по звучанию воплей лишенного стакана с водой Ульмо я сильно погорячился! Сегодня папашка собрал нас всех и заставил петь. Это просто кошмар какой-то. Что мы ему плохого сделали, что он нас петь заставил? Блин. Каждый Айнур изображает какой-то инструмент. Вана флейту, Несса скрипку, Ауле трубу, Ульмо ударные, а Тулкас балалайку и баян одновременно. Просто сборище индивидов. И каждый играет как хочет. Никакого порядка в сием нет. Никогда не любил самодеятельность…
Продолжение следует… возможно... если не запинают ногами
