[Анна]

3. Отец.

Мне нравилось искать Денэтора в его сыновьях еще тогда, когда от самого Денэтора был один спойлер с кубком. Теперь, когда я увидела его не в детях, а, так сказать, вживую, должна сказать с крайним удовлетворением: Джексон не подвел. Денэтор а) не маньяк и ни в коей мере не сумасшедший, хотя как невротика его, пожалуй, можно определить; б) не сломанный и не отчаявшийся человек, хотя принимает самое тяжелое и отчаянное в своей жизни решение, в) любит младшего сына.

Начнем с простейшего – с эмоций. Доминирующая эмоция у Денэтора есть любовь к Гондору. А если еще вспомнить, что Гондор находится в безнадежном положении все время Наместничества Денэтора… причем упадок начался не при нем, но при нем, видимо, начал набирать обороты – и продолжается, что бы он ни делал, - станет понятно, что очень-очень многое в неврозе Денэтора не только логически объяснимо, но и неизбежно.

Годы власти и ответственности привели к тому, что характер у него тяжелый и лапа тоже тяжелая. От чего страдают не только окружающие – но и он сам. Он был не такой – недаром он умеет замечательно, почти по-боромировски улыбаться своим людям, в своем освобожденном Осгилиате. Тонкие и умные сыновья его оба преданно любят и очень жалеют – потому что видят руину, которая осталась от здания замечательной красоты.

Денэтор очень похож на Боромира, когда смеется. И он очень похож на Фарамира, когда серьезен. Потрясающий кастинг. Отличный актер... кстати, он не играет неприязнь к Фарамиру. Он играет любовь к Фарамиру. Он вообще не столько с него шкуру спускает, сколько с себя самого. Такое ощущение, когда он на младшего смотрит, что он видит в нем, таком похожем, себя, юного идеалиста, белого, пушистого, верного идеалам... а потом свалилось вот это правление, искорежило душу, и теперь надо уже быть верным долгу. И, по-моему, Денэтору кажется, что если он не вынес и не сумел спасти Гондор, хотя пожертвовал для этого буквально душой, то и Фарамир тоже не выдержит.

И что самое потрясающее, именно так и есть. Фарамир действительно начинает после смерти Боромира становиться все более Денэтором. А Боромир - другой, светлый, у Денэтора еще есть надежда, что вот этот, совсем другой, чем я, выдержит, что-то сделает, спасет...

Правда, Боромир, мудрый и хорошо знающий свои слабые места, понимает, что это не так... но делает перед отцом вид. Не более. Чтобы не ранить, отца жалко, и так уже израненный весь.

Отсылка Боромира в Ривенделл – почти на смерть, и, что страшно, это понимают все трое. Только Денэтору еще и нельзя показать, что он понимает. Он обязан сделать вид – в том числе перед самим собой, чтобы не поехать крышей окончательно – что не жертвует любимым первенцем, а просто дает ему очередное, хотя и трудное, поручение.

Вообще в том, что он не надеется ни на кого, кроме Гондора, тоже есть своя правда. В книге островки Светлых Сил частично разобщены больше, чем в фильме – эльфы и люди у Толкиена непоправимо далеки друг от друга, - а частично, напротив, более близки – союз и дружба Гондора и Рохана нерушимы. В фильме, напротив, чуть человечнее эльфы… и почти не понимают друг друга как раз Рохан и Гондор. Со взаимными – надо думать, не пустыми – претензиями. Имею крамольную мысль, что это сделано неспроста, а положено, так сказать, под ноги Королю. Союз эльфов, роханцев и гондорцев будет осуществлен через Арагорна. Он станет не только королем – еще и ключевой фигурой объединения. Сделает то, на что абсолютно никто в Средиземье больше не способен. Это, кстати, круто.

Денэтору тяжело приходить все время с плохими вестями. И он устал быть проводником в жизнь невыносимо тяжелых решений. Однако – он сделает.

Денэтор убивает в себе душу ради долга – и Фарамир способен сделать то же самое.

Мне кажется, Фарамир своим светом, чистотой, идеалами, порядочностью, благородством обязан очень много Боромиру. Нет, это в нем было, но Боромир помог ему это сохранить. А Денэтор пытался... как бы это... сделать с сыном заранее то, что пришлось потом кровью и мукой добиваться ему в себе самому. Закалить. Научить. Сформировать вот эту броню жесткости, которая на Денэторе с таким трудом наросла... И он не мучил младшего, потому что не любил - он его любил, потому и учил. Нельзя было сказать ему: стань таким из любви ко мне. Можно было только научить - из той же любви и даже заботы... потому что такое время. Потому что надо.

И Денэтору ужасно больно всякий раз, когда он что-то жесткое и жестокое Фарамиру говорит. Странный контраст: ровный голос, такой же, как у Фарамира на Запретном Пруду... они оба так прячут эмоции. И боль. И отвращение к себе. И при этом у Денэтора такое лицо... как у Фарамира опять же. Там маска следователя, а глаза живые, здесь маска жестокого отца, а глаза страдающие. И на младшего сына он смотрит с такой болью... и говорит спокойно и ровно такие ужасные вещи... делая этим больно прежде всего себе, а потом сыну, а потом еще раз - себе, потому что он чувствует и видит, как сыну от этого плохо.

Даже и крик в разговоре с Боромиром - "Не говори мне о Фарамире! Я сам все знаю" - происходит, имхо, потому, что старший сын не понимает: проблема не в Фарамире, младший сын здесь без вины виноват, и отца он любит. Денэтор это прекрасно знает, и когда делает ему больно, вдвойне больно делает себе.

С другой стороны… и несмотря на всю тяжесть власти… Не знаю, не знаю, буду ли я жалеть тонкого, ранимого и умного Денэтора, которого лупит почем зря посохом Гэндальф... сорри, если что-то путаю, я от спойлеров стараюсь уклоняться. Нет, буду, конечно, я уже жалею... но есть такая штука в жизни, называется совесть. Даже когда человек губит душу свою за други своя (вариант: за народ свой, за Гондор свой, подчеркнуть нужное), он все равно виноват в том, что ее губит. То, что происходит с Денэтором, это трагедия, но с какого-то момента убивать в себе хорошее, доброе, вечное он начинает сам и совершенно сознательно. Конечно, он и под Палантир угодил, что его частично оправдывает. Но даже очень хороший, честный и чистый человек, сознательно жертвующий душой ради политики, в какой-то момент перестает контролировать ситуацию, и черное в нем начинает расти уже само по себе и жрать то хорошее, чистое и честное, что еще осталось.

Вот я думаю, что Денэтор первые шаги по ожесточению себя, ранимого интраверта, честного и чистого идеалиста, сделал совершенно сознательно... а потом, оседлав тигра, как всегда бывает, потерял контроль над ситуацией. И сыновья его любят не потому, что он такой, каким есть, а за то, каким был и остался вопреки вот этому черному, которое в нем пышно цветет и плодоносит.

В конце-то концов оно его возьмет за горло в самой уязвимой точке - любви к сыновьям. Потому что единственное, кого он любит - помимо себя любимого и помимо Гондора, конечно, - это сыновья.

Вот и в том, как он Фарамира муштрует, есть уже кроме разумного компонента, оттенок садизма - я мучаюсь, и ты, молодая моя копия, тоже мучайся. Да, это чтобы Фарамиру потом было легче. Но одновременно он ведь в Фарамире душу убивает. Если бы не Боромир... а потом - если бы не Фродо, мальчик бы сломался и стал вторым Денэтором, причем гораздо раньше. Он уже на Запретном Пруду очень сильно повторяет отца. Вообще делает то же самое - через себя, через свои идеалы, через душу. Это он пока отворачивается от Горлума, которого рейнджеры бьют, словно считает про себя - а потом не выдерживает, оборачивается явно раньше и говорит: "Хватит" так, что они действительно сразу прекращают. А на следующем Горлуме он уже досчитает до конца. А потом и отворачиваться перестанет... Сначала Боромир, а потом Фродо на самом деле его спасают от Денэтора в нем самом, от тех дьяволов, которые у него с отцом общие.

Я, кстати, не уверена, что состояние Денэтора даже в последнюю минуту можно будет назвать безумным. Состояние аффекта - да, конечно; а вот если бы его из этого вывести, показать выздоровевшего сына... не знаю, как там обернется. Самая страшная судьба во всей книге, имхо.

Ему было очень страшно отправлять Боромира в Ривенделл за Кольцом. Рисковать, ставя все на одну карту. Так что Денэтор рискует всем - и все теряет. И потому все, что дальше происходит, это уже агония. Тяжело, конечно, судить о человеке, когда его видишь только в последних судорогах. И очень, очень некрасивый это процесс.

Боже мой, как много люди могут устроить себе лишней боли, если не понимают определенных вещей... и даже если понимают - тоже.

Как мы неразумны. Даже когда умны и любим друг друга.