[Торвин Стом]

Торвин лежал на походной койке прямо в одежде, закинув руки за голову, и смотрел, как постепенно светлеет кусок неба за незадернутым пологом палатки. Спать не хотелось. На самом деле он пробовал уснуть. И даже проспал пару часов. Но и там, во сне, его преследовал настойчивый взгляд голубых глаз.
Торвин заметил, что бессознательно вертит в руках шпильку, подобранную в палатке Нарима. Нарим...да, как Торвин и ожидал, командир отряда был весьма и весьма груб и красноречив в высказывании своего мнения о его, Торвина, действиях как на балу, так и потом, в лагере.
***
Нарим появился в лагере на пару часов позже Торвина, после завершения бала в королевском дворце. Как и Стома, его поразил вид сгоревших складов, но в отличие от него, Нарим не стал дожидаться докладов, а сразу воскликнул:
- Проклятые ведьмы! Я уверен, это их рук дело. Они хотят, чтобы мы ушли,оставив эту страну на растерзание созданиям Темного. Но они не знают, что значит иметь дело с Аароном Наримом!
Закончив высказывать свое мнение о Моргейз и ее советницах, Нарим наконец соизволил обратить внимание на Вопрошающего.
- Стом, как вы смели! Мало того, что вы потеряли маску и ничуть не скрывали кто вы - и тем самым попортили мне немало планов (Торвин был уверен, что это ложь, но предпочел смолчать) Вы ведете себя как мальчишка, развлекаете себя танцами и песнями, увиваетесь за придворными распутницами...после чего вы игнорируете своего начальника и в середине разговора сбегаете...и опять из-за женщин. Вы невыносимы. Более того, вы не способны даже навести порядок в лагере! Это благодаря Вас враги так легко проникли к нашим складам.
Странная логика вела Нарима все дальше и дальше, и слова он особо не выбирал, но после событий этого вечераЮ Торвин воспринял все спокойно, как-то отдаленно, даже с усмешкой.
Наконец поток иссяк, Нарим вздохнул и довольно заявил:
- По-крайней мере я, в отличие от вас, провел вечер не зря, я раскусил Моргейз, и даже вычислил ее советницу-ведьму...она была прямо там, ничуть не скрываясь, вместе со своим стражем - здоровенный детина, уйма мускулов и ни намека на ум. О, его вид, когда эта пьяная дура Нисао повисла на нем...
Тут Нарим расхохотался. Торвин только усмехнулся - судя по всему, за смехом Нарим прячет злорадство от того, что "эта дура" донимала не только его. Самое время еще больше испортить ему настроение.
- Я обнаружил следы возле Вашей палатки. Боюсь, кто-то проник в нее, воспользовавшись суматохой во время пожара.
Вот, это должно сработать. Так он не скроет от Нарима главного, зато скроет факт своего проникновения в его палатку. А заодно спишет на "неизвестного взломщика" исчезновение записки, которую он так и не удосужился положить назад в шкатулку Нарима.
Это, разумеется, вызвало очередной взрыв эмоций. Торвин утомленно слушал крики Нарима, мечтая только об одном - о своей кровати.
В кровать он попал не раньше, чем обсудил с подуспокоившимся наримом проблему закупки продовольствия для отряда. Склады сгорели, а крестьяне в последнее время проявляли мало желания торговать с Чадами, а если и продавали что-то - заламывали цены в три раза выше обычных. Нарим, правда, предпочел отмахнуться от проблемы, заявив, что у них хватит денег. чтобы купить продовольствие хоть с кухни самой королевы.
...
А когда Торвин, наконец, закрыл глаза в своей палатке - он обнаружил себя на лесной дороге, верхом на лошади, а рядом, почти касаясь его коленом, ехала Она...и глаза ее смеялись, и ветер развевал волосы, и улыбка дразнила. И счастье длилось, пока вдруг не накатывала из леса волна тьмы и страха и ужаса, и он выхватил меч, прикрывая ее...и последнее, что он помнил, прежде чем проснуться - чувство потери.