[Анна]

2.2. Старший сын.

Я люблю большого, яркого, отчаянно смелого, доброго, светлого Боромира всем сердцем. Раньше я думала, что это просто Шона Бина люблю, коего являюсь страстной поклонницей со времени гениальной роли в «Поле». Оказывается - нет. Бин, само собой, Бином, а Боромир удивительный человек.

Если сравнить этого замечательного экстраверта-харизматика с другим замечательным экстравертом-харизматиком, с которым Боромир, возможно, даже и был знаком – Эомер имеется в виду, - в глаза бросятся два коренных отличия. Первое можно назвать глубиной. Нежно любя Эомера и надеясь когда-нибудь дойти до свуна и по его поводу, не могу все же не отметить, что Боромир много глубже и интеллигентнее. Наследник тысячелетней гондорской культуры. В той речи, которую он толкает, водружая флаг над рейхста… нет, Осгилиатом, конечно, Осгилиатом. Хотя это уже, знаете, слишком – и карта из Ставки, над которой Фарамир склоняется при неярком свете, и Сталинград-Осгилиат, и тот же Осгилиат, выполняющий рейхстаговскую функцию… Джексон со товарищи определенно нашими фильмами про Великую Отечественную увлекался…

Но вернемся к речи. Как известно, была она коротка, дабы успеть и пивка выпить... а как хорош сорванный накануне, сипловатый голос Боромира-полководца… и в этой по макушку насыщенной смыслом и харизмой речи Осгилиат заявляется как «а place of light and beauty and music». Надо понимать, будут здесь и музыка, и красота, и вообще, на Марсе будут яблони цвести… только орков подальше отгоним. Несомненно, Эомер бы такого не сказал. Хотя, возможно, понял – но в речь бы не включил. Свет, краса и музыка все ж таки сильные стороны древнего, великого и культурного Гондора.

А второе отличие – из области ювелирного дела. Называется огранка. Эомер с его мощнейшей харизмой есть необработанный алмаз. Несомненно, хорош. Но Боромир представляет собой бриллиант, тончайшим образом отшлифованный, и блеск разных его граней тщательно и продуманно доведен до чрезвычайного великолепия.

Словом, преклоняюсь, несмотря на – а может быть, и за – некоторый, возможно сознательный, недостаток дипломатичности, позволивший Арагорну вчистую обыграть гондорца при первой их встрече в Ривенделле. Боромир не только классный вояка, прирожденный предводитель (за таким после флага над Осгилиатом кто из гондорцев не пойдет в огонь...), но и тонкий, умный человек, чуткий и, что самое поразительное в наследнике наместника Гондора, с детства погруженном в политику, бескорыстный, очень чистый и честный.

Насколько он теплый, нежный и проникновенный (сколько определений-то получается… однако, это любовь…) – по сравнению и в отличие от книжного, можно сразу понять, если выполнить небольшое психологическое упражнение из серии «Что бы было, если бы». А именно: представим себе, что превратности войны по воле злых фанфикописцев-сценаристов все ж таки занесли бы Боромира и Арагорна одновременно в Минас-Тирит.

Сравнение корректнее, чем кажется. Ибо возможную реакцию книжного Боромира прозрачно описывает человек, который знал его едва ли не лучше всех – его брат, в ответ на реплику Фродо: «Yet always he treated Aragorn with honour».

Итак. «I doubt it not, said Faramir. If he were satisfied of Aragorn's claim as you say, he would greatly reverence him. But the pinch has not yet come. They had not yet reached Minas Tirith or become rivals in her wars».

Не слабо сказано. Это, конечно, не ковбойское предупреждение «пускай твой приятель к моему брату спиной не поворачивается», но rivals in her wars… спокойно, однако недвусмысленно…

Аналогичная сцена в фильме протекала бы, скорее всего, следующим образом. Усталые с дороги Боромир и Арагорн пьют пиво из беленьких стаканчиков где-нибудь на улицах Минас-Тирита. Боромир: «Жизнь классная штука!». Смеются. Лицо Арагорна делается вежливым и твердым. Боромир, еще смеясь: «Что ты?» Арагорн: «Он здесь». Боромир высказывает краткое сожаление о недопитом пиве, проникается сознанием долга, задерживает дыхание, оборачивается, излучая в сторону Денэтора свет, радость, надежду и оптимизм. Он на работе. «Папа! Я не принес то, за чем ты меня посылал. Но посмотри, кого я тебе привел!»

Шутки в сторону. Даже те, которые только частично шутки. Там, в Осгилиате, примерно так и происходит: Боромир едва ли не сквозь зубы, все еще прикрывая младшенького буквально своим телом, говорит – «One moment of peace, can he not give us that?» Собирается. Вспоминает, что отец, что отцу трудно, одиноко, плохо, что никто, кроме него, Боромира, не может его понять, согреть и приласкать.

Выдыхает. Поворачивается.

К этому моменту он светится. И, что самое потрясающее, хотя и из последних сил, но искренне... Он действительно на тяжелой работе, где не очень-то расслабишься. Он – наследник. Надежда. Свет очей. Любимый ребенок Денэтора, который тоже находится на очень, очень тяжелой работе.

Очень адекватный и очень порядочный человек, которого отец швырнул в мясорубку, между несколькими долгами сразу, и он сломался… а вот я его не виню. Теперь, когда пересматриваешь первый фильм, удивляет не то, что он в конце концов сломался, а то, что он продержался столько времени – против долга перед отцом и Гондором.

Он явно взрослее и мудрее Арагорна, и, между прочим, совершенно, даже в принципе не завистлив, и власти совсем не хочет. Всю жизнь ему внушал отец, что единственная надежда Гондора – Боромир, а он сам всегда знал, что никакая он не надежда. Не выдержит ни он, ни Фарамир, да и Денэтор уже отчетливо не выдерживает. Как уж тут хотеть такой власти, когда нет надежды, для Гондора наступило время поздней осени, и весны впереди не предвидится… и Боромир каждый день с глубокой болью видит, что делает власть с отцом…

Еще он с первой стычки с вежливо-непримиримым Арагорном показан как человек, не просто верящий в возможность объединения народов Средиземья – но активно этого добивающийся. И щит у него роханский… и к эльфам он в музей пошел, чтобы их понять получше… и будущего друга мягко ставит на место, напоминая, что первым делом самолеты… эээ, борьба с общим врагом, а разобраться из-за того, кто здесь свой, а кто в гостях, и кто вообще круче, можно и потом.

Дальше Арагорн у него этому будет учиться. И у роханцев будет учиться, и вообще, думается мне, Арагорн своей личностью сделает то, о чем Боромир, похоже, всегда мечтал: объединит все свободные народы Средиземья. Эльфы и так его с потрохами, причем и ривенделлские, и лориэнские (где старый друг Халдир), и Лихолесье, откуда принц Леголас… Гимли станет мостиком к гномам. С хоббитами тоже полный контакт. Рохан после Хельмовой Пади его навеки… ну, а Гондор – будет и Гондор, дайте время и третий фильм. Объединение народов вокруг светлой личности одного человека. Pax aragornica.
(Пардон за мой клатчский (с) Т.Пратчетт).

Но в Ривенделле Арагорн личность еще далеко не такая светлая, и от идей всесредиземского союза Светлых Сил вокруг себя более чем далек. И, между прочим, хотя сорвался и ушел Боромир, Арагорн тоже в пролете и крайне собой недоволен после разговора с гондорцем, который такие вещи понимает гораздо лучше и гораздо тоньше… и Боромира, кстати, после тестового переброса мячиками у осколков Нарсила неизменно ценит и уважает.

Так что процесс пошел отсюда. От Боромира.

И очень вряд ли от Денэтора. Нет, это собственные наработки старшего сына и наследника.