[Анна]

2.4. Старший друг

Как-то очень сомнительно, чтобы с Боромиром делились своими надеждами на превращение Еще-Не-Короля во Вполне-Себе-Короля ривенделлские эльфы, а уж тем более – Гэндальф. Нет, Боромир сам увидел в Страйдере возможность надежды. И начал с обычной своей безрассудной щедростью и безмерной энергией подталкивать Арагорна к нужному решению. Всеми способами. Используя и ласку, и таску, и рассказы о Белом Городе, такие, что едва ли не видишь Белую Башню своими глазами… И даже собственную смерть.

Даже в последние секунды, когда Боромир уже умирает и прекрасно это знает, он думает не о том, что вот он сейчас уходит во тьму, к тому же после своего предательства. Меня всегда потрясало, как он судит себя за это падение – строже и жесточе всех, беспощадно и страшно, как Фродо после Ородруина... это при том, что он отдал жизнь за «младших» хоббитов… В книге он говорит: «I have paid». Несколько смахивает на попытку самооправдания. В фильме он не видит прощения себе в принципе… но ему некогда тратить на отчаяние и самообвинение последние секунды, и заботит его вовсе не он сам. Сначала он спрашивает о Фродо. А потом страшным усилием преодолевает тьму, думая об Арагорне. В свои последние секунды пытается дать тому понять, что верит и любит, а еще ободряет, почти как брата… чуть-чуть другой акцент, но тоже - делает для него все, что успевает, как для младшего, которого надо наставить и защитить.

И еще он до последней секунды думает о Гондоре. Для Гондора он сделал все – даже то, что он пытается взять Кольцо, он делает не для себя, для Гондора. Пусть это безумная надежда… совершеннейшая fool’s hope… но другой ведь нет вовсе. В предпоследнем разговоре на речном берегу они с Арагорном едва ли не кричат друг на друга – и Арагорн прямым текстом говорит, что не пойдет в Гондор. И тогда сил противостоять последней безнадежной надежде у Боромира не остается.

Между прочим, в отношениях с Арагорном он ведь своего добился. То, что не удалось ни многочисленным эльфам, ни Серому Магу, сделал своей смертью Боромир. До этой минуты Арагорн с раздражением и наотрез отказывается быть королем... потом, когда смотрит на лодку, уносящую друга в вечность, застегивает наруч Боромира и будто дает тому клятву.

Эту клятву он сдержит.

Умирающий Боромир положил руку на грудь – это жест вассальной присяги. И последний подарок другу. Последнее, что он успевает сделать для него: он, наследник Наместника Гондора, первым присягает еще-не-королю… обязывая его стать Королем.

И Арагорн тоже теперь клянется. И теперь уже обратной дороги для него нет.

И я с большим интересом буду наблюдать, как Арагорн станет возвращать этот – в общем-то, невозвратимый – долг человеку, который был для него и другом, и немножко учителем… и немножко старшим братом тоже.

Да и вообще, очень трогательно видеть, как люди учат Арагорна нашего Элессара быть человеком.