[BurzGhasha]

Самкина харя!… Это уже было сверх всяких пределов. Луртц знал, что снаги тайком называют так урук-хаев, потому что считают всех, у кого морды не кривы, женоподобными. Хха… впро-чем, на то они и низшие твари, которые о воинской дисциплине не слыхивали и равняют себя с четвероногими, раз уж у них самки да самцы… воистину, крысы-выродки им союзники! Если бы не заворчавший варг, Луртц кинулся бы на этого гнусного урода и в один момент сломал бы ему шею. Но он последовал примеру варга и издал столь же низкий рык, показав клыки, вдвое длиннее, чем у всадника – уж их-то никто не осмелился бы назвать самкиными…
-Тебе повезло, что мы не хотим крови вне войны, - глумливо сказал он, - ты паршивый ублю-док, недоразумение, тебе бы сдохнуть и не позорить звание вождя или кто ты там!
Всадник спешился и подскочил к Луртцу, потрясая своим копьём. Личный вызов он принял лично – хоть это-то в снагах от воинов… и тем не менее драться не рвался. Он едва доставал до плеча урук-хая, но тем не менее смело и злобно смотрел на него.
-Если бы ты знал мою долю, изенгардец, - на удивление спокойно произнёс он, - ты бы так не понтовался! Но тебе не узнать этого, ибо у тебя счастливая судьба. Тебя выпестовал колдун, ты родился сразу взрослым. Тебя никто не рожал! А меня родили. И моя мать, когда была брюхата, попала под гибельный незримый свет в Горгоротских каменоломнях. И вот он, результат, - орк указал на свою гадкую опухоль, - и только я из всего выводка родился живым. И я очень хотел бы сдохнуть, потому что законы стаи запрещают тем, кто имеет на себе печати незримого света, продолжать род. Но я вырос и принесу пользу в бою. Понял, дитё-переросток?!!
-Да, пожалуй, ты прав, - нехотя согласился Луртц, почёсывая подбородок, - незримый свет. От нашего Отца мы многое слышали, в том числе и то, что от этого света крысы в Горгороте стано-вятся шестиногими. Мир тебе. Каковы вести из мордорских земель?
-Атакуем человечий город, что на подходе к их главному логову, - уже отворачиваясь и шагая к своему варгу, сказал главарь мордорцев, - южнее соединимся с остальной частью и пойдём на смерть. Всё! Мы идём своей дорогой. А вы валяйте своей. Только смотрите в оба, здесь эльфий-ские шпионы-лучники бегают, мать их. Мы десятерых наших потеряли, пока сюда дошли.
Мордорцы тронулись и стали удаляться. Больше из их кучи не вылетали обзывательства в ад-рес урук-хаев. Луртц тоже скомандовал своему отряду собирать манатки. Им предстояло дойти до ближайшего низкого перевала в горах и пересечь хребет.
Слова всадника произвели на него впечатление, но это всё равно было ничто по сравнению с тем, что глодало его с момента последнего разговора с Саруманом. Он приближался к той черте, за которой может кончиться теперешняя жизнь. Там начинаются земли, где безраздельно правит Багровое Око, которому все его слуги подчиняются беспрекословно. Саурон не чествует их как воинов, как это делал Саруман, любивший прийти в ортханкские казармы, чтобы произнести речь перед внимательно слушающими его урук-хаями, поднять их дух, выказать одобрение по-сле выполненного приказа или просто полюбоваться на своих несравненных созданий во время тренировки. Нет, Саурон только посылает на смерть тысячу за тысячей. И он, Луртц, не желал стать песчинкой в одной из этих безликих тысяч, не хотел раствориться в пламени Ока и катего-рически отказывался терять себя! Ведь это же что: больше не иметь своих сокровенных мыслей, не владеть своими поступками, не мечтать, не гордиться собой, а только тупо следовать за Зо-вом и убивать для него. Ибо все мысли сауроновых рабов на виду у Ока. Скоро, очень скоро он должен взять ответственность за себя и своих подручных, чтобы не допустить их порабощения, или сломаться, расстаться с самим собой и стать частью единой всесокрушающей силы.
А что противостояло этому?.. Луртц не сможет забыть это – странное, светлое, но не враждеб-ное серебристое зарево, проникающее в его фэа. Оно не ранило. Точнее, поранило при первом касании, а потом – только ласкало, потому что в нём было то, чего он никогда не имел и вряд ли когда-то обретёт, потому что толком и не знает, что это. Сейчас, когда он шёл вдоль итилиен-ского приречья, оно ещё грело, заставляя отворачиваться от взглядов сотоварищей, чтобы они не видели улыбки, очень нетипичной, не коварной и не злорадной. Но потом, когда… нет! – ЕСЛИ вечная воля Владыки Лугбурза возьмёт его дух, оно снова будет жечь и вызывать жела-ние выть на луну.
Его толкнули.
-Здесь что-то не в порядке, - доложил ближайший солдат, - мы чуем запах врага.
-Какого? – Луртц схватил наизготовку палаш. Он догадывался, в чём дело…
…И полностью понял, когда в висок стоящего напротив него воина со свистом вонзился свер-кающий наконечник длинного оперённого древка… Отряд прикрылся щитами и отбежал по-дальше от леса – именно оттуда вылетела стрела, эльфийская. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что целился эльф в Луртца, и лишь по счастливой случайности промахнулся и попал в соседа. Секундой позже Луртц уже велел своим стрелкам выпустить тучу стрел в рощу, но оттуда не донеслось ни звука – выстрелы прошли впустую.