[Luthien]

Роковая Гора – отдельная история. Вы заметили, какой умиротворенный был вид у Горлума, падающего в пропасть? Как у человека, прожившего долгую и счастливую жизнь и умершего, исполнив заветную мечту. Потому что Горлум, во-первых, погибает вместе с любимой Прелестью, а во-вторых, хоть и не зная этого, спасает всех.
Фродо, стоящий на краю пропасти, словно отлитый из бронзы – великолепно. В этом месте на всех форумах обычно вступает хор форумчан им.Пятницкого с арией «Оскара, Оскара Астину дайте».
Признаюсь честно, на меня большее впечатление в этой сцене произвел Вуд. Когда он висит, уцепившись за скалу, а Сэм кричит ему: «Не смейте отпускать!», видно, насколько Фродо все равно, абсолютно все равно, что произойдет. Сэм в панике что-то ему кричит, протягивает руку, а Фродо расфокусированным взглядом смотрит прямо перед собой и думает, наверное: «Падать – не падать…а, все равно…». И понятно, какого дикого усилия не столько физического, сколько морального потребовалось Сэму, чтобы вытащить его. (Кстати, эта сцена – отражение сцены из первой части, когда Фродо тащил Сэма из Андуина. Только роли поменялись. Причем обе сцены добавлены режиссером – наверное, потому что протянутая рука – это в мировой истории самый яркий символ взаимопомощи. Что ж, Джексон любит отражать одни сцены в других – это делает хрупкую конструкцию фильма еще более уравновешенной). Но Сэм был сполна за это вознагражден: тем, как постепенно менялось лицо Фродо, как он становился таким, как когда-то в Шире, таким, каким я его уже не надеялась увидеть.
Меня потряс тот момент, когда Фродо и Сэм сидят на обломке скалы посреди кипящей лавы и, обнявшись, вспоминают Шир. Это просто апогей всего фильма. А когда Фродо очнулся на Пелленоре и к нему один за другим пришли все члены Братства, я чуть не плакала от счастья – настолько это переполненный светом момент. Когда зашел Сэм, они посмотрели друг друга с полным и абсолютным пониманием, с любовью, с благодарностью – после всех ужасов пути к Роковой Горе просто сердце теплеет, глядя на них в этот момент..
На коронации первым поклонился приближающемуся Арагорну Фродо, за ним - остальные. Что еще раз доказывает скромность Фродо и его благодарность ко всем людям вокруг него. Ведь именно отсутствие сознания собственной исключительности помогло ему выстоять на протяжении всего путешествия.
Очень милым было возвращение в Шир, – тот же Шерстолап, что и в первой серии, рыхлит ту же лужайку и с той же физиономией лица неодобрительно смотрит на витязей-хоббитов. Особенно контрастно это смотрится после той сцены, где гондорцы стояли перед этими же хоббитами на коленях.
Когда хоббиты пришли в трактир, мне сразу на ум пришла фраза: «Мы чужие на этом празднике жизни». Действительно: в антураже «Зеленого дракона» хоббиты в первой серии смотрелись очень естественно. А теперь все изменилось, и актеры замечательно это показали. Молчаливый тост еще раз подчеркнул идею братства, вроде как «один за всех, все за одного, где бы мы ни были».
Впрочем, хоббиты не были бы хоббитами, если бы уже через пять минут не развеселились, глядя, как Сэм пошел женихаться.
И еще два слова о Фродо: в первом фильме Вуд в некоторых местах чуть-чуть переигрывал. Во второй серии Фродо был в основном или просто раздавленный прессингом Кольца, или даже страшный. А в большей части третьего фильма он очень красивый. Уже спокойный, смирившийся – а после уничтожения Кольца просто удивительно, как-то магически красивый.
Финальной сценой фильма Джексон долго всех пугал. Улыбаясь, говорил, что финальные сцены – его любимые. И все ожидали уже чего-то прям-таки сверхъестественного. Как разочарованно сказала моя мама, «я-то думала, они вылетят в астрал, или вознесутся, или что-то вроде того». Но Джексон не был бы ПиДжеем, если бы всех не обхитрил. Ничего такого уж невероятного не произошло. Все строго по книге. Разве что об отъезде Фродо хоббиты узнали уж в самый распоследний момент. Но для меня кульминацией сцены стала прощальная улыбка Фродо: уже не того мальчишки, который отплясывал на празднике в Хоббитании, и не того постаревшего и просто расплющенного ношей Хранителя Кольца, который еле-еле плелся к Роковой Горе. В его глазах спокойствие и понимание. Джексон вообще любит заканчивать все части фильма улыбкой Фродо: в первой части «Я рад, что ты со мной», во второй - «Фродо никуда бы не ушел без Сэма», и третья, последняя. Посмотрите, какие они все разные! Первая просто радостная, вторая выстраданная ужасом Осгилиата, третья – мудрая и ободряющая. Кажется, будто он сейчас скажет те же слова, что Теоден – Эовин: «Не печалься о тех, чье время уже пришло».
Кстати, у Толкиена во время ухода корабля из Гаваней была сырая, дождливая ночь. Только для Фродо завеса дождя отдернулась, «и он увидел далекую зеленую землю». В фильме же серебристо-голубые небеса озаряются сиянием на Западе, и это дает надежду не только уплывающим, но и остающимся: легче же смотреть, как Фродо, Гэндальф, Галадриэль уплывают в свет, чем в дождливую мглу. И вот тут-то и начинается самое интересное противоречие с толкиеновской концепцией: у Толкиена свет на Запапде видят только те, кто в той или иной мере является предвестником христианской морали, а для «праведных язычников» «тьма не разомкнулась». Джексон же слова о зеленой земле за завесой дождя вкладывает в речи Гэндальфа, ободряющего Пиппина перед боем: о том, что эта жизнь – только переход в другую. Какое уж тут язычество! Ох, не зря, я думаю, Джексон так переставил акценты.
Когда я выходила из кинотеатра после просмотра «Двух твердынь», у меня было такое чувство, словно меня переехали асфальтовым катком. А после третьей – только спокойная, грустная какая-то радость.

Джексон-режиссер очень подходит к своим фильмам. Смотришь на него – он такой толстенький, веселый, в вечных шортиках – святая простота и полное отсутствие претенциозности. И тем не менее актеры в один голос твердят, что «если бы не настойчивость и требовательность Питера, у нас бы ничего не получилось». И кино у него такое же бесхитростное, иногда сползающее то в пафос (например, знаменитый монолог Сэма про тень и надежду в «Двух твердынях»), то в добродушный, по-детски невычурный юморок (бесконечные споры Гимли с Леголасом о том, чей счет больше. Кстати, это и по «Вселяющим страх» видно: проблема «Попробуйте побить мой счет!» Джексона очень интересует).
В общем, всеми спецэффектами и тому подобными приколами мы успели в полной мере насладиться в первой-второй частях. Уже и от орков в обморок никто не падает, и с «мультяшным» глазом Саурона смирились, и огромными массовками не впечатляемся, и новозеландскими пейзажами восхищаться просто устали. Ничем нас, привередливых, не удивишь. В третьей части удивить можно было только актерской игрой и эмоциональным накалом.
И они это сделали! «Возвращение Короля» ценно не только батальными сценами, но и психологическими: прекрасно поставленными мизансценами и великолепным актерским взаимодействием. Но я не отрицаю того, что «Властелин» - это самое грандиозное военное кино всех времен и народов. С этой позиции фильм и рассматривает подавляющее большинство кинокритиков: и по этой причине у Джексона немного шансов получить Оскар или Золотой Глобус в номинации «Лучший фильм (драма)». А актеров – сто процентов – не номинируют вообще. Потому что на первый взгляд милитаристская полусказка по сравнению с ныне популярным кино про разных гениальных шизофреников - фи! Ерунда! Дурной вкус! И какая там актерская игра – сплошной мордобой! Да, красивый – но по сути-то мордобой!
Но Джексон только на самый поверхностный взгляд прост, как сибирский валенок. Он куда как непрост! Мне лично напоминает Санта-Клауса, прячущего в военном бараке (или в пряничной избушке – как кому нравится) сввоего фильма по укромным уголкам разные шутки, штучки, аллюзии, намеки, взгляды, интонации, мизансцены, цвета и полутона, при этом посмеиваясь и потирая ручки. Прямо как в анекдоте: «здорово, моя прелесть, мы их обманули!». Это-то и делает его кино не ширпотребной попсой, а поистине режиссерским кино.
Ажиотаж в массах ПиДжей поддерживал на должном уровне в течение года, изредка доставая из своего дедморозовского мешка мелкие спойлеры, которые, по сути, ничего не проясняли – но все радовались, как дети. На обсуждение каждой картинки уходили тома форумов. Потому что у Джексона все не просто так: есть над чем поспорить, есть что обсудить даже по поводу картинок. Что уж там говорить о целом фильме. Поэтому все части «Властелина» можно смотреть бесконечное количество раз и каждый раз отроешь что-то новенькое.
Но как бы там ни было, во время первого-второго просмотров глубоко разбираться в режиссерских изысках Питера Джексона совсем неохота. Надо просто отдаться эмоциям. Потому что какой-то просто примитивный восторг из серии «Ну, вот и на нашей улице праздник!» охватывает всех, хоть и в разной степени, в начале фильма. А к концу даже самому распоследнему цивилу - я проверяла, – хочется, утерев слезы липкой от мороженого рукой, заорать: «На смерть! За родину!! За Короля!"