|
Ночь
Ему всё-таки пришлось вернуться в лагерь, но он постараться не попадаться на глаза никому из тех, кто мог с ним заговорить. Говорить не хотелось. Думать тоже не хотелось, в сердце жила совершенно детская обида - на себя, на всех, на мир - зачем с ним так? Зачем каждую его мечту превращают в насмешку? Но Торвин сжал зубы и приказал себе успокоиться. Он успокоится. Он хладнокровно все обдумает и поступит так, как надо. Он решил, что пожертвует всем в борьбе с Тёмным - и он сделает это. Но сначала ему надо успокоиться и подумать.
"Сон приносит мудрость", вспомнил он поговорку тётушки, той, что в детстве заменяла ему мать. Тётя Каралайн...может быть, всё же поговорить с ней? Как она смотрела там, на балу... нет, не надо. Отрезано так отрезано.
Он всё же прислушался к старому совету и лег. Но напрасно он ждал от сна покоя. Ему виделся Львиный трон Андора, на котором сидел Нарим и смеялся безумным смехом. Люди в плащах допросников тащили вырывающуюся Норидин к огню, а возле костра ее ждал мурдраал. Радам Асунава возвышался перед ним и Торвин слышал собственный голос "Светом и своей надеждой на спасения клянусь..." Сгоревшие фургоны и окровавленная рука под разорванным платьем, холодная улыбка и горячее пламя, троллоки и ведьма..
Он просыпался с криком, весь в поту, и снова засыпал, чтобы снова вернуться в мир, полный тяжелых предчувствий и кошмаров.
|