[Анна]

Развязка множества судéб,
или Нескончаемо длинные размышления на принципиально неисчерпаемые темы


Вместо эпиграфа

Несмотря на большое количество батальных сцен и неподдельного величия, для меня все ж таки и эта книга, и этот фильм прежде всего о человеческих проблемах, негромко и без излишнего пафоса решаемых в каждой отдельно взятой душе. Об отношении к любви, смерти, верности, дружбе, долгу, о власти, нравственности, милосердии… и так далее, и так далее.

Так что в данном опусе, как обычно, в основном о психологии. А еще официально предупреждаю, что я начала писать про ТТТ SEE, а потом посмотрела RotK... и уже совсем не понимаю, про ТТТ SEE, RotK или всю трилогию, собственно, пишу. Так что пусть а) все будет в одном флаконе; б) все считаются предупрежденными об эклектичности предмета рассмотрения; и в) я далее принципиально не комплексую по этому поводу.


1. Эх, дороги, или Как важно быть смешным

Если FotR – это вечер прекрасного дня, уходящий в сумерки, то TTT, несомненно, ночь, и самое тяжелое ее время. Когда кажется, что до рассвета не дотянешь, и надежды никакой, а редкий смешок отдает горечью. В RotK же восходит солнце – и начинается новый день… в котором, конечно, не будет многого из того, чем славен был день предыдущий. Оно отжило свое и ушло за горизонт.

Зато наступило время создавать новое.

Так что весь третий фильм в самые тяжелые его минуты имеет привкус Эстель. Предельное напряжение сил – это вообще штука в каком-то смысле веселая. И до меня дошло, наконец, что каждому из нежно любимых Джексоном персонажей в фильме досталась своя доза смеха и улыбки.

Это хорошо. Дороги, которые они мужественно проходят до конца, обычно тяжелы настолько, что напряжение располагается за пределами обычных человеческих сил. Свет особенно ярок в темноте, а подвиг особенно велик, когда его совершает человек великий, но живой, чем-то смешной и трогательный… а не цельнокованый из меди, цельнолитой из стали и вообще из которого, если Родина прикажет, можно наделать гвоздей, кнопок и канцелярских скрепок.

Итак, о смехе и о любви.

Право же, Мюнхгаузен у Горина был прав, и большая часть глупостей в жизни совершается с серьезным выражением лица. А еще мне нравится из Хескета Пирсона – что персонажи, прошедшие испытание смехом и неловкостью, становятся живыми, а не прошедшие… увы… ну, за редким исключением, НЕ становятся.

Мне не просто смешно, когда Сэм топчется и бычится, чувствуя себя виноватым, что чуть не угробил Фродо из-за коробочки, содержимое которой для Фродо же и тащил аж от Шира. Я его еще и очень люблю в этот момент.

Когда Боромир на Карадрасе треплет волосы Фродо, это потрясающе не тот жест, который в данной ситуации нужен. Не попадает, ага. Но он очнулся, понял, растерялся, увидел, кстати, Арагорна с Многозначительным Лицом и рукой на мече… совершенно не знает, как выйти из ситуации, и делает так, как, вероятно, утешал Фарамира в детстве. Ну свой же в доску.

Да, у Элронда на его же собственном Совете на физии вполне клоунская гримаса, когда он пытается остановить Мерри с Пиппином – ну и хорошо. Я очень рада, что он впервые за три тысячи лет прокололся, пусть и по мелочи. По-моему, сей эпизод вносит необходимую сумасшедшинку и человечинку в тщательно и безупречно выстроенный Уивингом образ мудрейшего, печального и сдержанно-вспыльчивого Лорда Ривенделла с его очень, очень непростыми проблемами, сеансами телепатии, ясновидением и глобальной ответственностью за судьбы мира.

Арвен для меня оживает не в минуты умирания, врачевания или терпеливых и ласковых уговоров комплексующего супруга («А пошел бы ты все-таки, милый, становиться королем!»), но в моменты проколов и несоответствия высокому эпическому образу эльфийской принцессы: когда совершенно неуместно заигрывает с Арагорном, приставляя ему лезвие к горлу… вот чего ему остро в той ситуации не хватало, так это заигрываний… когда сторожит его в кустиках спозаранку, чтобы не сбежал, не попрощавшись… когда трогательно смущенная и виноватая на коронации, а затем ну так радуется, что наконец глава семьи он, а не она…

Я обожаю Кейт Бланшетт за то, что она сумела образ Галадриэль, которая ни разу нигде не прокалывается и всегда безупречно соответствует ситуации, тем не менее оживить, наполнив невероятной энергетикой и почти потусторонним юмором. Она всегда и везде относится к себе с той самой тонкой, жутковатой и самоироничной улыбкой (между прочим, весьма характерной для очень умных и совершенно сохранных старух), с которой протягивает Фродо руку на Кирит-Унголе – и поднимает его на ноги неслабым рывком фигуриста-пáрника.

Ну, а раз всем крутым эльфам (о самом технически крутом эльфе несколько позже) от Джексона досталась порция улыбки, поговорим в этом аспекте и о высших силах.