[Анна]

2. Бывают ли смешными айнуры, или Клен ли Гэндальф Белый.

Время назад была у меня бурная дискуссия с любимым другом на тему, можно ли Гэндальфа в его белой ипостаси уподобить есенинскому клену, серебристому и заиндевелому, отстраненно качающемуся в интересах спасения Средиземья где-то на обочине и не имеющему отношения к людским страстям мира сего. Ну хорошо, после должного наминания боков я частично согласна - Гэндальф не всегда клен. И не всегда заиндевелый. Более того, ему случается и человечным побывать – и чем дальше, тем больше. Однако на ранних стадиях его белого существования кленовая часть четко имеет место быть и вступает с частью человечной скорее не в контакт, а в конфликт.

Все особенности кленово-заиндевелого восприятия есть уже в ТТТ. Особенно в режиссерке.

Надмирная благостная веселость Гэндальфа при встрече с Охотниками в Фангорне. Саруман ли я или все же Гэндальф? Белый или Серый? Ах, какие мелочи интересуют этих смертных, ну пусть буду я… эээ… Гэндальфом Белым…

Забавно свунные интонации в ночном разговоре с Арагорном – Фродо уже не помочь, и вообще, это чисто его задача, а не твоя, не парься, будь счастлив, иди-ка лучше становись королем. Что, Сэм пошел за Фродо? Ух ты! Good… доволен-то …

Резкое непопадание в такт при беседе с отцом, только что потерявшим сына, - Теоденом. И на могиле Теодреда, и позже, в зале…

Что-то есть в этом от разглядывания мира людей очень-очень сверху, типа как шахматист сидит за доской, и фигуры для него черненькие / беленькие и не совсем одушевленные. Теоден! Ты должен пойти и драться с Саруманом! Чем, какими силами? Это уже второй вопрос. Главное – в нужный момент двинуть на нужное поле роханского коня.

С другой стороны, шахматная партия у Гэндальфа как раз в порядке. Войско Эомера приведено в нужное место в нужное время, далее и руководство обороной Минас-Тирита организовано на высоком уровне… нет, все же вопросы глобальные, на уровне человеческих масс, у него получаются очень хорошо. А с отдельно взятыми людьми выходит не очень. Или вообще не выходит.

Ярчайший пример – отношение Гэндальфа Заиндевелого к Денэтору при встрече в RotK и отношение Гэндальфа Человечного к Пиппину в тот же самый момент места и времени. Гэндальф Пиппина нежнейшим образом любит, примерно как дедушка, старающийся быть строгим, любит бестолкового, но обаятельного оболтуса-внука. Замечательно комичен инструктаж, который дедушка Гэндальф дает внучку на ступеньках дворца Денэтора. Пиппин! Ты дурак. Поэтому а) молчи, б) вообще молчи, в) особо подчеркиваю – ни слова о Боромире! Пиппин послушно кивает, и это уж совсем похоже на разборки Винни-Пуха с Пятачком, когда Пятачок с солнечной послушностью кивает головенкой и говорит: «Ага!», а потом бежит за зонтиком, шариком… чем там еще…

Итак, Гэндальф с Пятачком входят в зал, двери за ними закрываются примерно с таким же гулким звуком, как в Эдорасе, и они примерно по той же схеме двигаются через все вытянутое величественное помещение к трону. Пятачок как замена тройки Охотников – это неплохо. Отличный контраст. Пиппин, само собою, глазеет по сторонам, интересно же до жути. Тем временем Гэндальф привычно воздымает руку с посохом и изрекает (ох, клен): «Hail, Denethor son of Ecthelion, Lord and Steward of Gondor!» Всякие мелочи, типа той, что Денэтор даже не поднимает головы, он благополучно игнорирует и глобально речет далее: «I come with tidings in this dark hour. And with counsel!» (Гм… Шариков! Вы должны молчать и слушать! Молчать и слушать!)

Какой прокол. Какой потрясающий по бестактности прокол. Вообще… приходить к человеку, сознательно скрывать, что его любимый сын погиб, и начинать толкать речь о высокой политике, благополучно умалчивая о том, что сын-то, однако, погиб… ну, может быть, им, айнурам, виднее, опять же a la guerre… Нет. Некрасиво. Да, я понимаю, что у Денэтора с Гэндальфом нет и не было того, что называется человеческим контактом. И тем не менее когда в полуфинале отметаешь живые чувства человека, с которым общаешься, и с важной императивностью требуешь от него исключительно исполнения долга, нечего потом дивиться, что контакта в принципе не может возникнуть, и получишь в ответ слезы на глазах, боль, отторжение и режущий, как ножом, ответ.

Мы с Пиппином тут оба for Gondor.

Нет, ну очень смешно, когда оболтус-Пятачок оказывается много мудрее, тоньше и человечнее Белого Айнура, Последнего Воплощения Манвэ… и он не только все понимает, он делает именно то, что должен был сделать в данной ситуации. То, что сделал он в книге.

Он приносит Денэтору в дар свою жизнь за жизнь Боромира.

Это великолепный поступок. За него Пиппину воздастся и на небесах, и на земле. Я надеюсь подробно изложить в другом месте то, что думаю насчет отношений Пиппина и Денэтора – а пока скажу только, что Денэтор к Пиппину с этой секунды совершенно явно проникается. И так и будет до конца.

Да, но вернемся к кленам. Ах, нет. К дедушкам. Все же интересно в Гэндальфе это сочетается… Особенно интересно, что все сочетается одновременно. Эру, что этот балбес несет… что он делает-то! Вообще понимает ли он, Пятачок, на что идет, давая клятву верности правителю обреченного города… с дальнейшим получением меча и прочих атрибутов военного человека… Следует совершенно семейное решение ситуации. Когда буквальное закрытие глаз на ситуацию не помогает взять себя в руки, потому что Пиппина несет мощным потоком – в совершенно правильную, кстати, сторону, и взрослеть пора, и долги, как ни кинь, надо выплачивать, - дедушка дает внуку посохом под зад и ставит на подобающее Пятачку место. Пиппин! Пошел вон, не мешай разговаривать о политике взрослым дядям.

Прокол космического масштаба номер два. После этого все умные и правильные вещи, которые Гэндальф пытается вещать в сторону Денэтора, совершенно закономерно вызовут лишь неприязнь, отторжение и финальную вспышку дрожи и гнева. Это Теоден человек добрый и мудрый, к тому же обязанный Гэндальфу как минимум рассудком, так что с ним можно не очень интонации фильтровать, а Денэтор – депрессант, тут что ни скажи, может последовать самая странная реакция. Но Гэндальф в этом разговоре умудрился вообще все сказать совершенно неправильно и неуместно. С первой до последней секунды. И это при том, что формально прав он, а не Денэтор…

Я не стану упоминать о таких мелочах, как заявление «My lord, there will be a time to grieve for Boromir. But it is not now» (да погодь ты, Денэтор, колбаситься из-за сыночка… некогда. Война на дворе…). Мне дальше нравится – конкретный наезд «Аs steward you're charged with the defence of the city! Where are Gondor's armies?!» с ласково-гипнотической мантрой «You still have friends. You are not alone in this fight. Send word to Théoden of Rohan. Light the Beacons…» Возникает стойкая ассоциация из жизни. Когда разнообразные доморощенные психологи стыдят меня за то, что я, скажем, выписываю их раньше, чем им хочется, они примерно по той же схеме и работают. «Какой же вы врач после этого?!! Подумайте о своем поведении! Вспомните о клятве Гиппократа!!!» Далее переход на мантру, с ласковым взятием под локоток: «Право же, никогда не подумаешь, что вы, как бы интеллигентный человек, на такое способны…»

Я понимаю, что к человеку с таким тяжелым характером, как у Денэтора, на козе не подъедешь, и вообще, у них с Гэндальфом отношения издавна сложные, но тут уж надо думать не о своих предпочтениях, а о том, «что ныне лежит на весах». Если бы Гэндальф при первой встрече не проявил себя клен кленом, а творчески поискал к Денэтору подход, даже и в отсутствие спецдопуска для коз (вот, пожалуйста, как раз Пиппин отлично бы послужил мостиком…), он, возможно, сумел бы предотвратить многое из того, что произошло. Как ни кинь, но в развитии денэторовского невроза Гэндальф сыграл не последнюю роль. Люди Фарамира, отправленные Наместником, у которого депрессия уже зашкалила за все разумные пределы, в смертельную атаку на Осгилиат, платят жизнью не только за Белый Город и болезнь начальника, но и за деревянную неадекватность Белого Мага. И не случайно перед ужасной сценой гибели отряда Гэндальф, послав к Морготу свои обычные вещания и высокие слова, трогательно бежит на Фарамиром, протискиваясь сквозь толпу, и пытается уговорить, остановить… а потом, когда все закончилось, сидит один-одинешенек в пустом дворике Белого Города, и видно, как ему плохо.

Полагаю, пролежав семнадцать или сколько там дней на вершине горы, айнур наш просто подзабыл о том, как быть человеком.

Гэндальф Серый знал свои слабости и границы своих возможностей. Он не был самоуверен. Он даже впадал в отчаяние – очень по-человечески. Гэндальф Белый является в ореоле чрезвычайного могущества, до наивного самоуверенный, почти по-ребячьи. Чтобы очеловечиться, ему понадобятся часа четыре экранного времени, безнадежное положение Минас-Тирита, взятая на себя ответственность за людей, их жизнь и их смерть, а также Пиппин с его мощным гэндальфоположительным воздействием, проверка себя-айнура на прочность и осознание, что далеко не все ему, Белому, подвластно.

Да и вообще, человечность подразумевает признание собственной ограниченности и слабости. И больно это, быть человеком…

Да и айнуром иногда тоже быть больно. Когда Гэндальф говорит Пиппину о Валиноре, это почти как Галадриэль пела – «But if of ships I now should sing, what ship would come to me, What ship would bear me ever back across so wide a Sea?». Ностальгия.

В каком-то смысле весь этот процесс очеловечивания немного смешон. Но зато в приход к величию через небезупречность веришь значительно больше. И слезы Гэндальфа, когда он первый понимает, что крушение Барад-Дура означает почти наверняка гибель Фродо, дорогого стоят.


Кстати, о путях к величию – поговорим о королях и наследниках во всем их имеющемся разнообразии.