(по поводу качества отдельный разговор)
…Он шел по дну реки, а вода мешала ,вытесняла из легких воздух ,вставала непреодолимой преградой. Он поднимал взгляд , мир отсюда казался слоистым, прозрачным, нереальным, и единственной надеждой был склон, медленно поднимающийся вверх, туда, где сияло ненавистное солнце,- в этот момент он почти был готов его полюбить, только бы выбраться из этого предательского полумрака. Вещи здесь теряли свои привычные имена, и он чувствовал: пробудь здесь еще немного- и он потеряет свое тоже. Задыхаясь, Луртц брел ,борясь с мягким непреодолимым сопротивлением, доводящим до бешенства своей податливостью.
Задыхаясь, он вынырнул на поверхность кошмара. Душно пахла влажная после дождя трава. Светало. Тело плохо слушалось после трехчасового сна на жесткой земле, но это было неважно. Он должен был бежать дальше. Как железные опилки не в силах противостоять магниту, так и его воля не в состоянии была противиться двум равновеликим силам, и пока они вели его единым путем , подгоняя и удерживая в нужном направлении. Он еще не знал, что будет делать, когда эта широкая дорога разольется, как река, на два рукава, и ему надо будет выбрать лишь один.Он предпочитал не задумываться об этом, как не задумывался над своей… она называла это фэа, -распавшейся надвое, как дерево под ударом секиры. Меньше всего его волновала красота заката и прекрасная грусть эльфийских песен , он был создан для войны и ничего ,кроме нее, не знал. Но одно он понимал теперь очень хорошо. Когда Саруман ,рассказывая ему ,кто такие эльфы, вскользь упомянул об их тоске по Благословенному краю, он лишь презрительно оскалился: слабаки, есть из-за чего страдать! Хочешь что-то получить- возьми , не хочешь- забудь про это, проще некуда! Теперь он знал, что это не так. Тоска по обретенному и утраченному рождала не прежнюю спасительную злость , а черную и тягучую ,как смола, тоску. Днем она отступала, не выдерживая бешеной гонки, которой он отдавал все свои силы, пытаясь догнать эльфийку , но ночью…Он ждал сонного забытья как спасения, но сон не приходил ,а если под утро ему и удавалось немного поспать, снились кошмары. Он брел под водой и не мог выйти на берег, а сзади его догоняло нечто , какая-то темная тень, и он знал- если она догонит его, накроет своим черным покрывалом, он забудет все, потеряет себя, изменится бесповоротно и будет уже не Луртц, а …как она его называла? Лаурэс. Он изо всех сил зажмурился от невыносимого стыда. Проклятое эльфийское колдовство, подчиняющее силу слабости! Никогда больше он не позволит... Почувствовать прохладную ладонь ,смиряющую боль ,дающую покой…Она говорила : не бойся , загляни в себя ,если ты живешь ,то имеешь и фэа, а его нельзя уничтожить ,даже искаженное, оно найдет путь к твоему сердцу. А что это твое фэа даст мне взамен яркого наслаждения холодным воздухом и горячей кровью ,спрашивал он. Взамен радости видеть побежденного врага? Взамен свободы? Ты и так свободен, возражала она. Он знал, что это не так. Невидимые цепи крепче остальных, просто раньше его держали одни, а теперь – другие.
Как милость солнечного дня
И беспощадных звезд,
твой свет пролился на меня,
но муки не принес
он захватил меня врасплох
сладчайшей из неволь:
держать прохладную ладонь,
смиряющую боль.
Он предлагает все забыть,
Дни, коим нет числа
И без жестокости любить,
И убивать без зла
Бессильны всякие слова
Пред омутами глаз
Мой свет,родившийся едва,
В твоей тени погас