«А ну шагом марш... тьфу... короче, встань передо мной и постарайся ни о чём не думать. Щас я тебя... И пусть это Сау-Горти-Тхушенька от зависти подавится!»
«Ага! А может тебе ещё чего-нибудь напеть для интимности обстановки?!»
Итак к делу.
Неожиданный хлопок тетивы прозвучал как раскат грома. Таша видела, как медленно начала оседать на пол Марилас. Дальнейшие события Таша воспринимала словно они пробивались к ней сквозь толстый слой воды. Она убила человека. Осознание этого простого факта пронзило её ударом молнии, дальнейшее уже не имело смысла. Когда на неё навалилась Ари, Таша даже не могла подумать, что можно сопротивляться. Всё её существо было поглощено осознанием одного события: она убила человека! *То, что это был не человек, а эльф ей в голову как-то не пришло.* Совокупность моральных переживаний, отягощённое ударом многомудрой головы о весьма тупую стену, привела к тому, что Таша просто отключилась и упустила некоторые из последующих событий.
Когда Таша пришла в себя, а было это, надо сказать, не очень просто, она увидела в непосредственной близости от себя что-то новенькое. Высокий и статный. Явно эльф, а значит для орки (даже для полуорки) он был врагом, особенно при учёте предыдущих её, и не только её, действий. *Вот до чего родовые дрязги доводят!* Сила рождённого в благословенном краю преображающегося эльфа была очевидна даже для Таши. Обведя помещение пока ещё мутным взором она обнаружила, что эльфийка, которую она почитала убитой, вполне жива и даже сделала попытку приблизиться к ней. Вместо того, чтобы обрадоваться, что она никого не убила, и всё кончилось, как кошмарный сон, Таша, вероятно после продолжительных моральных переживаний, подкреплённых расцарапанной физиономией и здоровой шишкой на затылке, расстроилась…
«Мой лорд…» – хороший ответ, когда хочется что-то сказать не давая никакой информации. Таша была несколько раздосадована таким малоинформативным заявлением, хотя ожидать большего было бы не логично *вряд ли ей бы сейчас выложили все паспортные данные плюс привычки и полный компромат*. Придя в себя окончательно она обнаружила, что первое: она была не связана, объяснить это иначе, чем самонадеянностью этой компании она не могла, но, как бы то ни было, это было ей только на руку; второе: под раненым местом
что-то отчаянно мешалось! После привычного в таких случаях мотания башкой, мысли улеглись правильно, и она поняла, что же конкретно так мешало ей лежать комфортно и изображать «загнанного в угол орка, который, как известно, никогда не сопротивляется». Она вспомнила, что, верная своей вастачьей половине, она судорожно распихивала по карманам всё, что «мало весит, но много стоит» как только оказалась в пределах помещения….
Проводив глазами Алкэ до места её падения Таша подождала, покуда вся тёпленькая компания эльфов и людей (ну просто «последний союз»
) не переключит внимание на эту странноватую пигалицу. После этого ничто не мешало ей тихонечко исчезнуть, и она поползла по направлению к выходу и сиганула в проём, повиснув на его краю (Джеймс Бонд – отдыхает).
Тонкая, едва различимая нота настигла Саурона на полпути к Рохану. (Он считал, что наиболее правильным было бы на данном этапе рассечь вновь образованное Арноро-Гондорское государство на две половины, и, затем, разбираться с ними по отдельности или натравить друг на друга.) Вторжение в его сокровищницу, причём второе за последний день, застало его несколько врасплох. Он не ожидал от эльфийской компании такой прыти. Поскольку трудностей с перемещением он, как уже говорилось, не испытывал, то с максимальной скоростью направился в «родную хату». Там его ждало некоторое разочарование. Вместо того, чтобы воспользоваться халявной силой (ну для них халявной, а ему она стоила многих тысяч лет кропотливого труда) эти нолдорские (эпитет опущен) попользовались полумайаршей! Здраво рассудив, что у майар в этом мире не так много возможностей Творения, Мелиан, вообще, только на одно творение и хватило (зато какое!), Саурон понял, что теперь полумайарша будет им скорее обузой, чем подмогой. Это немного радовало, но вот наличие вполне живого нолдорского принца не могло не огорчать, и Саурон огорчился, да ещё как огорчился! Решение пришло молниеносно. Тяжёлая каменная плита встала на привычное место, а незадачливая искательница острых ощущений была отброшена с такой силой, что не будь она полуоркой – крепкой и ширококостной – удар о стену вышиб бы из неё дух напрочь. Закрывая выход Саурон заметил в углу Юку, но изменить своё решение уже не мог или не хотел. Однако, с последним лучиком света, выходящим из подземелья, что-то внутри него оборвалось, ушло, чего Саурону не то чтобы не хватало, но было как-то не совсем уютно; вероятно, это было то, что люди называют жалостью.
Таша пулей летела по комнате, сшибая всё на своём пути, пока её полёт не был бессовестно прерван бесчувственной каменной стеной с загадочным чёрным восьмигранником. Она не нашла ничего лучшего, как врезаться со всей сауроньей силой (ну не со всей, иначе её остатки можно было бы скатать в рулончик и сделать коврик) именно в это место.