Спасибо, Ainedil.
Продолжаем хиханьки:
Долго ль, коротко скакали,
Но коней недаром гнали:
На пригорке за плетнем
Стяг колышется с конем,
Куча изб на курьих ножках,
Скособоченных немножко,
В стиле "квази-скифский фолк"
(в этом Джексон знает толк!)
Царский сруб - на верхотуре,
Тот же стиль в архитектуре,
Но снаружи по нему -
Росписи под хохлому.
В тронном зале, где в окошко
Не протиснется и кошка,
На престоле - дряхлый дед
Ста пятидесяти лет.
Рядом, в сумраке интимном,
Притаился верный Грима,
Саруманов вертухай,
Что немедля поднял хай:
Мол, "Чаво вам тута надо?
Мы чичас гостям не рады.
Перерыв. Учет. Обед.
Вон отсюда, понял, нет?"
Но с улыбкою пророка
Гэндальф Белый боком-боком
Пробирается вперед,
Верный посох достает -
И с наскоку, выждав время,
Как залепит деду в темя!
Тот, конечно, волком взвыл,
Шустро на ноги вскочил -
и о Гэндальфовой маме
нехорошими словами
рассказал на весь Рохан.
Так был изгнан Саруман
Из дряхлеющего тела.
Тело враз помолодело:
Лифтинг, стрижка, макияж -
И еще лет двести княжь!
Даже царская племяшка
Не узнала старикашку:
Ты, сказала, от и до
Не хужее Бельмондо!
Гриму малость попинали,
Но башку рубить не стали,
И, судьбу свою кляня,
Он в Ортханк погнал коня.
А тем временем в Рохане
Арагорн по синей пьяни
Все к Эовин приставал:
Танго с нею танцевал,
В декольте ронял маслины,
И, картуз на бровь надвинув,
зашептал, поймав момент,
Непристойный комплимент.
Но роханская девица
Честью смолоду гордится:
С виду, может, и хрупка,
Но иного мужика
Сковородкой, шваброй, скалкой
При наличии смекалки
Так отходит вдоль хребта -
Не захочешь ни черта…