Люди, ИМЕЙТЕ СОВЕСТЬ!!! 
Мы здесь живем.
Мы всегда возвращаемся.
Король вернулся, да здравствует король!
Бессвязность мыслей похожа на плющ. Плющ, плющит... Братство плюща...
Мы. Всегда. Возвращаемся.
"Никогда не говори никогда". - "А "всегда" говорить можно?"
Две равноудаленные величины. Алсолютный минус и абсолютный плюс.
Мне чихать на все мировые величины. Сейчас апрельский вечер, и я сижу у Боза на коленях, а Боз курит трубку, а Архео тоже курит, но я не вижу - что именно... Впрочем, судя по ненавязчивой возне на той стороне веранды, некоторое время назад она отобрала у Арагорна трубку, и (свидетельство тому тяжкий вздох нашего короля) расправляется с запасом табака. Не слишком большим, но слишком хорошим.
-Будете тортик? - спрашивает Нэлт, выходя на веранду с подносом в руках.
-Будем ли мы тортик, не будем ли мы тортик, науке неизвестно. Наука, извините, пока не в курсе дела, - бормочет Сашка, не отрываясь от лэптопа, на котором настукивает курсовую со скоростью и остервенением профессиональной стенографистки.
Мы начинаем хихикать.
-Я буду, - говорит Арагорн, заслужив благодарный взгляд Нэлт и тортика. Он немедленно получает кусок, увенчанный кремовой розочкой. Тортик смотрит на Арагорна. Арагорн смотрит на тортик.
С аппетитом.
-Сашка, а тебе?
-Давай! - не глядя, Сашка протягивает руку, но не удерживает скользкое блюдечко. Тортик шлепается на пол (чвяк!) розочкой вниз (кто бы сомневался!). Сашка отрывается от курсовика и задумчиво созерцает неразумный тортик.
-Пять минут, полет нормальный, - комментирует Боромир.
-Смейтесь, смейтесь, - говорит Сашка, - а мне теперь что, его с полу соскребать?
-Ну зачем соскребать, слизать можно, - рассудительно говорит Архео. Сашка начинает ржать.
-Я еще вашу траву не курила, чтобы торт с пола слизывать!
-Лопухов покури, - предлагаю я. - Арагорн говорит, только так торкает.
-Не вводи человека в заблуждение, - недовольно говорит Аррерс, - я никогда не говорил ничего подобного.
-У нас есть еще тортик, хочешь? - говорит Сашке Нэлт. Они обе смотрят вниз, где Макс уже понял. что ему подфартило. Потерянный для человека кусок становится находкой для собаки.
-А ему можно сладкое? - спрашиваю я у Лин.
-В любом случае, уже поздно, - резонно замечает она.
На веранде появляется Льдора, с гитарой в руках. Аррерс немедленно тянется к инструменту: видимо, хочет хоть как-то компенсировать себе потерю трубки. Тонкие сильные пальцы трогают струны... и мы все умолкаем.
Аррерс будет петь. У него очень хороший голос, и он выучил уже много здешних песен, - а нездешних он и так знает немало... Этой научила его я. Когда-то давно я посмотрела фильм, про любовь иностранки и простого русского парня, смешную советскую комедию, и там звучала эта песня. Я закрываю глаза и
проживаю каждое слово, слетающее с губ Арагорна.
-Если в городе твоем снег...
Пальцы бегут по струнам.
-Если меркнет за окном свет...
Мягкие сумерки.
-Если время прервало бег...
Не слышно, как тикают часы. В огромной чаше неба плещется осколок луны.
-И надежды на апрель нет...
Вкус апреля - на губах Боромира, в пыльце ранних цветов, на крыльях бабочек, в кремовой розочке нашего общего тортика.
-Если в комнате твоей ночь,
Притаился по углам мрак,
Нету сил прогнать его прочь, -
Позови, я расскажу, как...
Алым угольком вспыхивает табак в трубке Архео.
Арагорн улыбается.
-Над облаками, поверх границ
Ветер прильнет к трубе,
И понесет перелетных птиц
Вдаль - от меня к тебе.
Перебор струн пальцами -
теплый. Я не вжу его глаз, но мне кажется, что вижу. Сашка сидит, задумчиво подперев кулаком щеку. экран ее лэптопа обиженно прикрылся скринсэйвером. Макс с тихим рычанием грызет ножку стула.
-А над городом живет Бог,
Сорок тысяч лет и все - сам,
И конечно, если б он смог,
Он бы нас с тобой отдал - нам.
А мне кажется, я знаю, кому он поет.
-Но сойдет с его лица тень,
И увидит он, что я прав,
И подарит нам один день,
В нарушенье всех своих прав...
Архео улыбается.
И снова:
-Над облаками, поверх границ
Ветер прильнет к трубе,
И понесет перелетных птиц
Вдаль - от меня к тебе.
Музыка прячется в гитару.
Тишина.
-Очень душевно, - наконец, говорит Боз. - А повеселее?
-А сейчас! - в тон ему отвечает Аррерс. Глаза его смеются. Он ловко сдвигает на кончик носа невидимую шляпу и начинает, вполне задушевно:
Далека дорога твоя,
Далека, дика и пустынна.
Эта даль и глушь не для слабых душ,
Далека дорога твоя...
Слышно, как тихо смеется Лин.
-И, хором, гянули! - орет Аррерс. -И...
О прерия, прерия, великая даль!
Индейские перья, английская сталь.
Тяжелая плата, смешная цена
Вот уж тут точно - грянули так грянули!
-Тут главное - шляпа была бы цела
И конечно мне дорого где-то
То, на что эта шляпа надета...
-Ну ты, Арагорн, прямо ковбой, - говорит Архео.
А я решаю подарить им с Бозом шляпы. При первом же удобном случае.