После того, как на её глазах какой-то поганый эльф убил урука, Ташина лёгкая неприязнь к остроухим значительно укрепилась и разрослась. Поэтому когда Юка схватилась с Мирилас, Таша собиралась даже поставить пару баксов на победу Юки. Когда же её компаньонка наконец-то решилась испробовать на практике, что-то о наличии чего не догадывался только ленивый, полуорка внимательно изучала весь процесс преображения. Вопреки Ташиным опасениям, всё получилось как надо, Саурон не испепелил Юку на месте, и мало того - о чудо! – превращение оказалось обратимым… В результате она ничуть не жалела, что так долго ждала, пока не найдётся желающий добровольно подписаться на должность подопытного кролика! Ради уверенности в собственной безопасности можно было и уступить такую мелочь, как пальма первенства. Глядя как подёргивается в тёмной лужице Юкин палец Таша подумала, что если Дэн из Арнора, да к тому же и обладатель таких великолепных зубов…. то надо будет поинтересоваться у него не любит ли он рыбку, может быть это наследственное?
Саурон уже вторую неделю не мог выйти из блаженного состояния, именуемого у простых смертных тяжёлым запоем… Глинтвейн сменялся здравуром, и за ними обоими следовал коньяк, как в смеси с кактусовой водкой, так и по отдельности, сейчас он дегустировал великолепный полынный напиток…
Думать о причине радостного события, повлекшего за собой столь продолжительные последствия ему было уже недосуг. Внезапно появившееся осознание контроля над человеческим существом, возникшее у него после обретения одним из человеческих колец своего нового владельца, скорее раздражало, чем радовало. Новый смертный – новая забота. Длительный опыт общения с улаири у Саурона был связан по большей части с отрицательными воспоминаниями, и он, как истинный Властелин, винил во всём только своих подчинённых. Чтобы самопровозглашенному назгулу не казалась служба мёдом, он просто развоплотил новую проблему, придав вид наиболее привычный для кольцепризраков.
Однако, проблема с кольцами начинала выходить за грань дозволенного, вернее за грань того, что Саурон считал дозволенным. Присваивание себе его личного имущества не могло быть оставлено без должного внимания, а он полагал кольца только своими после смерти компаньона. Саурон знал где находились его кольца. Он намеренно не стал забирать их у той полуорки. Зачем? Он был уверен, что кольца были в безопасности… Ведь их хранительница была так самоуверенна, она даже полагала себя сильнее его и осмелилась бросить ему вызов, там на плато.
«Так, свернуть вниз по третей лестнице» - мысли Таши неслись бешеным аллюром – «а потом вниз на пять пролётов». Стоп - Таша упёрлась в глухой коридор. «Или он говорил про пятую лестницу?» - Таша отсчитала ещё две лестницы и поднялась на два пролёта. Результат был тот же, то есть никакой. «Ошиблась коридором» – подумала она. Но полуразрушенный замок имел массу входов и выходов, можно сказать, что он был одним сплошным выходом.
На поверхности дул прохладный ветер. Погони не было слышно, и не было слышно вообще ничего кроме шума ветра в камнях. Вокруг открывался неплохой вид на долину, воздух приятно холодил разгорячённую физиономию. И этого всего было достаточно для того, чтобы Таше не хотелось оттуда уходить.
Холодный ободок из тёмного металла послушно лёг к остальным. Вот они и все – подумала Таша и ссыпала их в мягкий кошелёк. Вот собственно и всё. Цель достигнута, а что дальше? – немым укором повис в тишине вопрос. А что же дальше? Вернуть кольца? Но кому? Или оставить? Но зачем мне это всё? Вопросов было явно больше, чем ответов, и тем более ответов простых. Таша машинально взвесила на руке тяжесть узорного мешочка, прикинула расстояние до соседней башни, остатки которой ещё можно было угадать на нижнем ярусе. Но желание оставить себе неожиданный плод долгих усилий возобладал над разочарованием, и рука сама потянулась в карман.
Наконец у неё созрело какое-то более или менее оформившееся решение. «Надо будет Юку подробно расспросить, как только она сможет что-нибудь внятно промычать про свои ощущения….» – подумала она, и аккуратно запихала назад весь этот ювелирный лом. Приятный кожаный кошелёк угнездился у неё на шее…
- Не считаешь ли ты, что у тебя есть что-то, для тебя явно лишнее – раздался за спиной Таши спокойный голос.
Таша обернулась и в упор пристально посмотрела на его обладателя, под ложечкой что-то тоскливо засосало. Он уже не вызывал у неё ни былого восхищения, ни интереса, даже лёгкое любопытство уступило место полному безразличию.
- Отдай их мне. Ты же сама этого хочешь – бесконечные провалы зрачков притягивали к себе как магниты – то что ты желала, о чём грезила наяву и во сне – это возможно, и ты знаешь как это сделать. Ты будешь жить вечно, ты будешь сильнее всех, мудрее, ты сможешь делать всё.
- Вечность – слишком малый срок, чтобы успеть всё! – язвительно заметила Таша, и тут же почувствовала, как её просто вдавливает в камень. В глазах потемнело, а сама она пыталась преодолеть растущее желание упасть на колени и умолять Его взять себе всё, что он захочет. – Да подавись ты – прохрипела Таша срывая с шеи мешочек, и тут же пожалела об этом. Её швырнуло вперёд, но боль от разбитых коленок не могла достучаться до сознания. Она физически ощущала, как воздух стал тяжелее ртути, а небо легло на плечи непосильным грузом небытия, и надо всем этим где-то вверху ухмылялся Саурон. Осознание того, что именно необходимо сказать просочилось исподволь – «Возьми их» – Таша пыталась пошевелить непослушными губами. Опять не то. – «Возьми их, Повелитель» – ненавистный росчерк под собственным поражением. Саурон выхватил вожделенный предмет из Ташиной руки, но она этого не видела, она ничего не видела кроме бесконечной дороги в ничто, начало которой лежало в глазах её Повелителя.
Саурон был не то чтобы очень счастлив, но по крайней мере доволен, тем что сбил спесь с этой особы. Он, безусловно, хамил сам (иногда), но не выносил хамства в свою сторону (разве что от руководства, но оно уже давно коптило небо с другой стороны). Повелитель подумал, что было бы неплохо заставить эту инкубаторскую орлицу целовать ему сапоги… Но как известно, добродетель – в умеренности, а Саурон немного перестарался швырнув Ташину физиономию куда и задумал, вследствие чего кровь из разбитого носа и губ своеобразным узором разрисовала его обувь. Эта маленькая оплошность разочаровала Саурона (а ведь как хорошо всё начиналось!). Природная брезгливость не позволила ему уходить с невычищенной обувью, и он тщательно вытер сапоги о единственное, что было чистого – о Ташины волосы, их длинны как раз хватило на оба. Далее его уже ничего не удерживало здесь, и он ушел, как всегда – легко сбросив совершенно ненужный ему зримый облик.
Таша лежала ничком на земле, открыть глаза – невозможное усилие, даже вдох - чрезмерное напряжение, она даже не поняла, что Саурон ушел, и это уже закончилось – она была слишком слаба, чтобы почувствовать разницу в «до» и «после».