[рианнон]

Пять дней спустя

Невозмутимый Грышнак поддерживал Гилиона. Того трясло, как в лихорадке. Люди в электричке уже перестали на него пялиться – привыкли.
– Т-ты ув-вер-рен? – заикаясь, спросил Гилион.
– Уверен, – спокойно сказал Грышнак.
– Не беспокойся, – холодно добавил Линтар. – Я ее вез, я знаю, что с ней все будет в норме. Когда я вносил ее в больницу, она уже пришла в себя и даже смеялась.
– А Фродо?
– Фродо очнулся на полдороге, вспомнил всё и принялся плакать, умоляя его простить. Через пять минут протер глаза окончательно. Вышел из роли, вытер слезы и с потемневшим лицом стал проситься с нами. Я его отправил домой.
– А п-призрак?
– С ним тоже ничего страшного. Летел некоторое время рядом с машиной, потом одумался. Просочился внутрь, увидел мои глаза, глянул на Хальти. Устроился на сиденье, воплотился, дрожа, и пообещал больше не развоплощаться. Как только сказал – роль сразу сдохла. В городе совсем очухался, заявил, что ненавидит назгулов, поклялся не играть больше темных и ушел домой. На автобусе поехал, а не упорхнул в окошко.
– Л-линтар, т-ты извини, что я т-тебя спрашиваю...
Линтар неожиданно улыбнулся.
– Всё нормально, Гилион. Мне, как Элронду, положено...
Фродо добрался с Кольцом до Ородруина – не без Горлума – и вот тут-то всё и началось. Горлум рухнул в Ородруин, сжимая Кольцо, а Фродо вцепился в цепочку, на которой оно висело. Верный Сэм бросился на помощь хозяину, рубанул Горлума и уронил меч в вулкан. Горлум отпустил Кольцо, зато схватил Сэма за руку. Пока Сэм звал Фродо на помощь, тот объявлял себя Черным Властелином. Когда, наконец, закончил, Сэм давно уже был в вулкане – вместе с Горлумом. Фродо вылез из щели, а там его уже поджидал Гэндальф и стая орлов. Гэндальф принялся возмущаться, требуя снять Кольцо, Фродо обиделся и призвал назгулов. Через минуту от орлов остались одни перья, а Гэндальф в нуле хитов телепортировался в Лориэн. Не успел Фродо двух шагов сделать, как возник Саруман со своими Урук-Хэй. Фродо гнал его до самых гор, пока не развоплотил. В Барад-Дуре тем временем зашевелился Папа Сау, выгнал из Тангородрима армию орков и во главе ее пошел возвращать собственность. На шестерых назгулов его хватило, а потом они с Фродо принялись лупить друг друга Силой. Орков смело напрочь первыми же ударами, но Саурон бы всё равно победил; но тем временем Гэндальф, оказавшись в Лориэне, успел только прошептать «Там... Фродо... Черный Властелин», и все решили, что Черный властелин напал на Фродо, а Гэндальф пострадал, пытаясь его защитить. Слетелся Белый Совет, Силу Эльфийских колец собрали и врезали Саурону. Тот под перекрестным огнем сложился почти сразу. Но Фродо разошелся не на шутку, вспомнил былые обиды и пошел войной на Гэндальфа.
Тот в Лориене пришел в себя, и, узнав в чем дело, помчался в Гондор.
Фродо же поднял всех назгулов, орков, Урук-Хэй вместе с Саруманом и направил на Гондор. Пол-армии Светлых полегло, пытаясь его остановить – ребята потом говорили, что перед Темными была стена Силы, непрозрачная для оружия Светлых, мечи ломались... Ты, Гилион, сидел в Гондоре и, оказывается, сдерживал их, как мог, пока мы собирали народ, чтобы нанести последний удар. Короче говоря, все, кто хоть как-то мог пользоваться Силой, собрались в одном месте, сосредоточились и... выложились, одним словом. В одно мгновение. Фродо пал. Остальные – тоже. У оставшихся орков, по счастью, хватило ума стащить с Фродо кольцо и отдать мастерам. Ну, остальное ты знаешь. По счастью, большая часть народу оклемалась непосредственно на полигоне...
Гилион потряс головой.
– От полигона одни щепки остались, в переносном смысле, – заметил Грышнак. – Пришлось еще раз воспользоваться одним из эльфийских и поставить барьер против туристов. Там теперь Зона, похуже, чем в «Пикнике...». Через год надо будет съездить, вычистить всё.
– Как мы всю планету на клочки не разнесли, не знаю, – пробормотала девушка, игравшая Галадриэль.

* * *

– Как поиграли? – весело спросил Силион. – А у меня тут врачи удивлялись, почему это я не умер. Не может быть, говорят...
– Я их сейчас лишу темы для удивлений, ты, идиот, – холодно и страшно сказал Линтар. – Хальти в больнице. У Фродо крыша улетела так, что ее даже не видно. У Грышнака больше нет эмоций – сгорело всё, совсем, напрочь!! Ты понимаешь, что ты наделал, скотина!!!
Грышнак невозмутимо схватил его за рукав и оттащил назад.
– Что творится с Гилионом, видно невооруженным глазом, – спокойно добавил он. – Равно как и с массой другого народа. Обиженным не ушел никто.
– Кольцо дает реальную власть над всеми остальными, особенно над назгульскими, – сказала девушка, игравшая Галадриэль. – Назгулы развоплощались, а потом вдруг из ниоткуда возникали в Мордоре. И они не желали противиться воле носителя главного Кольца... Одного парня с трудом вытащили из призрачного состояния.
Они помолчали.
– Поэтому, а также учитывая состояние останков полигона, мы пришли к выводу, что данные кольца опасны и должны быть уничтожены. Поскольку на полигоне в кострах мы смогли уничтожить только гномьи кольца, будь любезен покончить с остальными. Потом мы решим, что с тобой сделать.
Силион подобрал упавшую челюсть.
– Не может... Не может такого быть! – закричал он. – Я их вообще ничем не накачивал! Кольца? Чушь! Чушь собачья! Да ты подумай, – обратился он к Линтару, – откуда во мне столько энергии?! Чтоб снести столько народу?! Кольца – никогда!..
– Меня не хватило даже на тот клинок, – добавил он спокойнее. – Хальти классный игрок, ей не нужны стимуляторы.
– Тогда как ты объяснишь происшедшее? – спросил Грышнак.
– Не знаю. – Силион потупился. – Я правда не знаю, ребята. Но я клянусь, что в энергетическом аспекте Кольца были чисты. Когда вы их увозили, они были только кусками металла и камня. Некоторые я вообще купил. Назгульские в основном.
Повисло ошеломленное молчание.
– Ну хоть уничтожить ты их можешь? – спросил Линтар.
– Могу, – ответил Силион. – Латунь, свинец... Семь тысяч градусов, выше, чем на Солнце...
Он подготовил горелку, а Линтар осторожно положил Кольцо Всевластья на керамическую плитку. Силион, надев защитные очки, направил пламя на Кольцо.
В тягостном молчании прошло минут десять. Силион отключил горелку и обернулся к друзьям.
– Оно... ОНО не плавится, – прошептал он.
В его глазах стоял неподдельный ужас.