[Анна]

16. Конец всего и начало всего, или На смерть можно ответить только жизнью

Фродо в Логове Шелоб – это наши самые страшные сны, когда не можешь убежать от опасности и бьешься в паутине.

Фродо сразу после Логова – это та стадия духовной высоты, которую можно только попытаться понять, но вряд ли можно повторить, например, на моем уровне. Однако, если не пытаться вот это понять, идти вверх невозможно.

Реакция человека среднего уровня – прирезать гниду, сволочь и предателя, тем более сразу после того, как вывалился из Логова, задыхаясь, в холодном поту и в липкой паутине. Но Фродо настолько сильный человек, что для него нет нужды в прирезывании гниды. И вообще, он Голлума жалеет. Но, говоря о жалости Фродо, надо всегда помнить, какая она у него – что-то вроде того, как его самого в Лориэне жалела Галадриэль, отправляя на смерть и напутствуя по принципу «Даже самый маленький человек может изменить мир».

Интересно, бывает жалость неумолимой?

Вот и Фродо так же – где жирная рыбса? где снисхождение к тонким нервам издерганного нелегкой жизнью ранимого невротика? – предлагает Голлуму единственный, причем требующий страшной работы над собой выход из ситуации. Давай уничтожим Кольцо вместе.

Я мало знаю людей, которые сочли бы это жалостью, если бы их так пожалели.

В общем-то, это ведь единственный выход, который у Голлума еще остался. Да, он на это не способен. Ну хорошо, а Фродо уничтожить Кольцо не способен. И почему считается, что мы должны ставить перед собой посильные задачи и склоняться перед задачами непосильными? Только честная и предельно безжалостная к себе попытка сделать то, что заведомо невозможно, способна дать духовный рост такого уровня, как у Фродо. И обеспечить выполнение Миссии.

Вообще Толкиена очень интересовал этот момент. В «Сильмариллионе», который написан раньше LotR, зло, дьявол и его искушения имеют как бы две персонификации: Моргот, который есть Зло открытое, и Клятва, Зло в светлом стане, разрушающая его изнутри. То, что превыше сил эльфов, то, с чем невозможно справиться.

В LotR Моргот сменяется Сауроном, а место Клятвы занимает, по-моему, Кольцо.

То, что превыше сил любого, то, с чем невозможно справиться.

То, с чем кому-то, как всегда, застигнутому Миссией врасплох, тем не менее придется справляться.

Феанор и его сыновья пойманы на крючок гордыни и осознания себя, любимых, такими талантливыми, замечательными и неповторимыми. Фродо и Сэм, а до них, вероятно, Бильбо, устояли потому, что скромны.

По большому счету, в фильме момент решения судьбы Миссии, который в книге был на склонах Ородруина, перенесен на склоны Изгарных гор – и передан от Сэма Фродо. Жалость и милосердие к Голлуму решили судьбу мира. И одна из причин, по которой Фродо донес Кольцо туда, куда никто больше не смог бы донести, в том, что он никого, даже Голлума, не считает недостойным попытки подняться к свету.

Фродо в башне Кирит-Унгол, который просит прощения у Сэма, – это особенно больно, потому что, имхо, он просит прощения не столько за то, что отослал Сэма, а за то, что не выполнил Миссию. Так же, как просил прощения у Сэма в пещере Хеннет-Аннун – когда, наверное, впервые четко осознал, что Миссия ему не по зубам.

И он верит Сэму до конца, несмотря на то, что тут уже не просто подозрения, не то Голлумом, не то Кольцом спровоцированные, тут стопудово Сэм не хочет отдавать Кольцо.

Но Фродо все понимает и верит. Потому что знает, что под Кольцом невозможно устоять. И даже то, что делает Сэм, уже превыше сил человеческих.

И еще потому, что жертву принять придется – они могут дойти только вместе. Как две стороны одной шашки.

Я не утверждаю, что Фродо совершенен. Нет. Он, например, не до конца понимает Сэма – насколько тот стал взрослым, насколько тот выбрал… еще пытается пустым, измученным голосом, даже не делая вида, что верит в то, что говорит, убедить Сэма в каком-то обратном пути. И Сэм, когда он отвечает Фродо в этой сцене и протягивает ему руку, очень напоминает мне Сэма у Мораннона – по-моему, это два из трех самых лучших, самых замечательных моментов Сэма в фильме.

Фродо, который, задыхаясь, из последних сил ползет вверх по острым камням Ородруина, - это как битым стеклом по сердцу.

Опять закольцовки – и Голлум кусает Сэма, и Сэм на сей раз использует Стинг, как Фродо раньше… и снова Голлум прыгает со скал, и все уже было, и все уже снова, в самый последний раз, потому что действительно это конец всего.

Дальше будет последний рывок, расщелина, улыбка Исилдура, после которой лично мне стало очень, очень жаль Исилдура… борьба с Голлумом, Кольцо, плывущее по светящейся лаве, и третий лучший в фильме эпизод Сэма.

Дело в том, что по-настоящему квесту двух маленьких хоббитов на левом берегу параллелит вообще вся ситуация правого берега.

Рохиррим, идущие в атаку, кричат: «Смерть!», но на самом деле их поступок – это проявление яркой, горячей, самоотверженной жизни.

Со стен Минас-Тирита бросают во врага куски самого Минас-Тирита. В ответ на мертвые головы защитников города - куски самого тела города.

А Сэм просит Фродо остаться в живых.

Не знаю, как объяснить, почему для меня все это явления одного ряда. А, нет, знаю.

На смерть можно ответить только жизнью.

С этого начинается RotK, когда в Эдорасе после поминания павших живут дальше, – и на коронации Арагорна в самом конце то же самое. У всех чудесные, светлые, человеческие, не военные лица. Фарамир стоит рядом с Эовин – оба счастливы, оба переплыли, для обоих за смертью началась новая, другая и полная любви жизнь. Появляется трогательно робкая и виноватая Арвен, с незаданным вопросом в глазах, и то, как Арагорн ей без слов, конкретным действием на этот вопрос отвечает, по-моему, в принципе есть лучший способ ответить на подобные вопросы.

У всех впереди жизнь, и у всех она будет.

Кроме Фродо. Потому что свою жизнь он исчерпал до конца.

После Ородруина он – то, что называется иногда "не от мира сего". Когда не то чтобы не от мира, а за гранью обыденного понимания событий. Вот прошел он и Болота, и Осгилиат, и Кирит-Унгол, и Ородруин, и полет в небе, и весь квест всех понимал, всех за собой к свету тащил... после этого вернулся, пьет в трактире пиво с друзьями, пишет книгу, живет вроде как обычно. Но совсем не так, как было. Ощущение, что все окружающее для него такое маленькое и драгоценное, и относится он ко всему с любовью, жалостью и бережностью. В общем, опять же, как обычно говорится - "не жилец". Да, примерно так. Мудрец... может быть, святой даже... кристально чистый, твердый и идеальный. Короче, это так справедливо, что он ушел в Валинор... и так милостиво, что ему дали пожить в Шире и захотеть Валинора...

Фродо уходит на Запад так, как умирает Арагорн. "Мы, отвергшие Тьму, отказавшиеся от Кольца, устоим и перед последним испытанием: уйдем в печали, но не в отчаянии. Не навек привязаны мы к кругам мира, и за ними - больше, чем память".

Возможно, Валинор для него – это единственное новое, что могло быть в жизни, единственное, что могло бы продолжить его жизнь.

А иногда мне кажется, что в Валиноре Фродо был очень нужен для самого Валинора.

Не скажу, что Валинор освятится его присутствием – это, наверное, немного слишком. Но где-то рядом. Где-то тут.



17. Самая крутая шутка Джексона

Мир изменялся – и изменился. Пришло утро нового дня, ясного и яркого. И после негромкого, вполголоса, прощания – в общем-то скорее светлого, – легко не заметить, что в последнем кадре фильма на экране карандашный рисунок Кольца.

Я долго думала над тем, что это значит. «Все началось с Колец» - казалось бы, все и заканчивается Кольцом. Однако это были не первые слова. А первые, настоящие первые, - «Мир изменился». И поскольку практически каждый кадр и каждая фраза в фильме несут несколько смысловых нагрузок, наверное, и это что-то значит.

Собственно, ответ очень прост. Дело в том, что все еще совсем не закончилось. Вот оно, Кольцо, и вот мы… и не надо обманываться, думая, что поединок с Кольцом в каждой отдельно взятой душе ведется только в фильме по книге Толкиена. Нам показали, как безжалостно меняются и мир, и люди нашей искаженной Арды, борясь с темнотой.

Все как в жизни. Бывает, что ломаются. Бывает, что побеждают. Бывает, что и гибнут тоже. А также изредка бывают счастливы.

Все самое интересное впереди, потому что вот оно, Кольцо, и вот мы. Это простенькая аллегория, и ее трудно не понять.

Наверное, настало время меняться нам.