Заговор, отдалённые намёки на существование которого Саурон уловил в мыслях полуорки, действительно существовал, что не могло его не радовать. Это было полезно с любой точки зрения. Но вот как извлечь на поверхность эту пользу? Перебить верхушку, а остальных заставить исполнять приказы? Нет, бесперспективно. Так уже было, и закончилось ничем. Или придти обыкновенным прислужником, одним из многих, а потом… Слабым и побеждённым пленником привезли его в Армэнэлос, и где сейчас Нуменор? От приятных воспоминаний Саурон почти что воплотился в зримый облик.
- Клянёшься ли ты исполнять волю Великого Тёмного Властелина Всего Сущего?
- О, да! – Саурону даже не пришлось кривить душой, если она у него есть.
Ничего не значащие слова клятвы, несколько капель крови – как, однако, доверчивы смертные. Для своих сторонников Саурон предпочитал цепи понадёжнее…
Верховный жрец Тёмного Властелина (самопровозглашенный, как не преминул отметить про себя сам Тёмный Властелин) оказался действительно старой развалиной. И если уж полуорки начинали задумываться о его служебном соответствии, то не удивительно, что Саурон тоже не прочил ему долгой жизни. Под чутким руководством этого маньяка вместо тайной организации наблюдался «клуб по интересам» для заключённых из психиатрической больницы. Адепты и неофиты разбивались на группки и либо слонялись и выли песни про Великую Тьму (обязательно с большой буквы), либо резали кошек на кладбищах, причём обязательно ночью (??? днём же удобнее), утверждая, что они приносят Жертвы Тёмному Властелину. (Им даже не приходило в голову, что если их властелину были нужны кошачьи трупы, то каков тогда этот властелин…
) Надо было что-то менять, причём срочно. В этой порнографии только одно не давало Саурону окончательно упасть духом – наличие среди всей этой мерзости нескольких отпрысков влиятельных семейств. Эти могли потом очень пригодиться. Решение устроить чистку «авгиевых конюшен» пришло и окончательно созрело почти одновременно. Кучка сторонников сплотилась быстро. И это было не удивительно. Организацией ставящей своей основной задачей «установление власти Тёмного Властелина над Средиземьем» можно было пугать детей, но не более того. Другое дело заговор с целью государственного переворота – просто и доступно. (Будь проще, и люди к тебе потянутся.) И люди, действительно потянулись… Арагорн, конечно, потомок Исилдура, но всем известно, что все дунэдайн ведут свои родословные, если не от Исилдура, то от Эру Илуватара.
Наконец-то, кольца вернулись к своему создателю. (А ещё совсем недавно Саурону было совершенно безразлично, что они могли сгореть в пламени Ородруина вместе с некстати оказавшимися «там где не надо» спелеологами. Но раз уж выкопались, то не оставлять же добро первому встречному.)
Как ни сохраняй инкогнито, как ни старайся держаться подальше от столицы, но наступает момент, когда приходиться открывать карты. (А что остаётся делать несчастной сущности, если при её появлении тени удлиняются, тьма сгущается и происходят другие противоестественные явления.) Жрец долго соображал, шамкал беззубым ртом и разглядывал заготовленную Сауроном специально для этого случая бижутерию… Саурон тем временем тщательно ваял будущий образ Властелина…
***
- Темный Властелин явился в Минас-Тирит и предъявил Королю ультиматум. Или тот уступает ему трон, или…
- Или что??? – сказали чуть ли не все хором.
Таша выслушала новость с открытым ртом, а её узкие глаза постепенно занимали всё большу площадь на физиономии. Она не могла понять, зачем Ему это понадобилось… Но на соображения, даже столь важные, времени не было. Ташу пока ещё вежливо подсадили в седло. После побега хоббита с них с Юкой не спускали глаз, поэтому с радужным мечтузиком о побеге пришлось расстаться. Отряд пустился в галоп, её лошадка сделала тоже самое. Подскакивая и переваливаясь в седле как куль Таша, верная своим привычкам, попыталась прокричать, что у её лошади накрылись амортизаторы, или она села на отбойники, но при первой попытке членораздельно что-то произнести она пребольно прикусила язык и дальше размышляла молча, ко всеобщему удовольствию окружающих. А размышляла она, как ни странно, о Сауроне, и мысли её были достаточно безрадостны. Она либо переоценила мозги одного айнура, или ей начисто отказал «великий орчий инстинкт выбора сильной стороны», чего ранее с ним никогда не случалось.