[Алшер]

Troll sat alone on his seat of stone,
And munched and mumbled a bare old bone;
For many a year he had gnawed it near,
For meat was hard to come by.
Done by! Gum by!
In a cave in the hills he dwelt alone,
And meat was hard to come by.

Up came Tom with his big boots on.
Said he to Troll: 'Pray, what is yon?
For it looks like the shin o' my nuncle Tim,
As should be a-lyin' in graveyard .
Caveyard! Paveyard!
This many a year has Tim been gone,
And I thought he were lyin' in graveyard.'

'My lad,' said Troll, 'this bone I stole.
But what be bones that lie in a hole?
Thy nuncle was dead as a lump o' lead,
Afore I found his shinbone.
Tinbone! Thinbone!
He can spare a share for a poor old troll,
For he don't need his shinbone.'

Said Tom: 'I don't see why the likes o' thee
Without axin' leave should go makin' free
With the shank or the shin o' my father's kin;
So hand the old bone over!
Rover! Trover!
Though dead he be, it belongs to he;
So hand the old bone over!'

'For a couple o' pins,' says Troll, and grins ,
'I'll eat thee too, and gnaw thy shins.
A bit o' fresh meal will go down sweet!
I'll try my teeth on thee now.
Hee now! See now!
I'm tired o' gnawing old bones and skins;
I've a mind to dine on thee now.'

But just as he thought his dinner was caught,
He found his hands had hold of naught .
Before he could mind, Tom slipped behind
And gave him the boot to larn him.
Warn him! Darn him!
A bump o' the boot on the seat, Tom thought,
Would be the way to larn him.

But harder than stone is the flesh and bone
Of a troll that sits in the hills alone.
As well set your boot to the mountain's root,
For the seat of a troll don't feel it.
Peel it! Heal it!
Old Troll laughed, when he heard Tom groan,
And he knew his toes could feel it.

Tom's leg is game , since home he came,
And his bootless foot is lasting lame;
But Troll don't care, and he's still there
With the bone he boned from its owner.
Doner! Boner!
Troll's old seat is still the same,
And the bone he boned from its owner!


Тролль один не у дел на скале сидел,
И старою костью громко хрустел;
Грызёт и грызёт много лет напролёт:
До мяса не мог догрызть.
Разгрызть! Угрызть!
В холмах и камнях долго сидел,
А до мяса не мог догрызть.

Примчался Том с большим сапогом
И Троллю сказал: «Разрази тебя гром!
Кость – от любимого дядюшки Тима,
Который давно похоронен.
Хоронен! Схоронен!
Уже много лет, как стал Тим мертвецом,
И он уж давно похоронен!»

«Дружок, – Тролль сказал, – эту кость я украл.
И, чтоб найти её, долго копал.
Твой дядюшка мёртв, как столб от ворот,
А это – останки его.
Его, его! Его самого!
Голодному троллю он кости отдал,
Что проку теперь в останках его?»

Но Том возразил: «Ты что, вообразил,
Чтоб я тебе вдруг оскорбленье простил?
Не отдам просто так дяди Тима костяк,
Подавай-ка мне кость в целом виде,
Губитель! Грабитель!
Пусть дядя почил, но ведь целым он был!
Так и кость отдавай в целом виде!»

«Подойди, отбери, – Тролль ему говорит, –
Я съем и тебя, чтобы кости не рыть,
Давно уж охота мне скушать кого-то
И мясом свежим наесться!
Объесться! Изъесться!
Устал я об кости зубы точить,
И хочу я тобою наесться».

Тролль уж решил, что обед получил,
Но, лапой взмахнув, только воздух схватил:
Не успел он вскочить, Том к нему подскочил
И огрел его сапогом пудовым,
Такого! Сякого!
Как следует пнуть его Том решил
Своим сапогом пудовым.
Но твёрже скал зад у Тролля стал –
Тролль в холмах слишком долго скучал,
Его пинать – значит ногу сломать,
Зад у тролля камня прочней.
Сильней! Мощней!
Тролль хохотал, Тома стон услыхав,
Знал старик, что сам он прочней..

Калекою Том добрался в свой дом,
Навсегда несчастен и хром;
А Тролль всё сидит, словно в камень влит,
Кость из пасти не выпускает.
Кусает! Глодает!
Тролль всё сидит на камне своём,
Старой кости не выпускает!