[Лаурелин]

ну вот, поплакалась, теперь можно и о серьЁзных вещах поговорить...
любовь.. что под этим словом стоит у мистера Толкиена? ВК написан как религиозный роман, с этим никто не поспорит.. а что такое любовь в религиозном смысле? это не просто "Положение души за други своя".. это обозначение личности как Я, как Образа Божего в человеке... а далее Я встречается с ТЫ.. и.. (цитирую по С.Л. Франку)
Моё «я» есть для меня нечто безусловно единственное. Та глубинная, исконная точка бытия, которую я называю «я» в силу которой я есмь для себя именно «я есмь», —имеет для меня всё же некое абсолютное, ни с чем ни сравнимое значение. В этом смысле я есмь единственный; и всё остальное —по сравнению с этим «я есмь», с этой самой себя озаряющей, для себя самой сущей точкой света и жизни, через которую всё остальное впервые может быть для меня, —принадлежит всё же к какой-то иной, в некотором смысле уже подчинённой сфере.И всё-таки остаётся верным, что по самой онтологической структуре бытия, как самобытия, человек в первичном своём составе есть «эго-ист», в буквальном смысле этого слова, т.е. существо, имеющее своим абсолютным средоточием то несказанное нечто, что обозначается словом ego, «я». В силу этого и «ты»есть ближайшим образом именно ты-для меня —реальность, которой я обладаю в её действии на меня, в её значении для меня и существо которой состоит для меня именно в этом образе её бытия.
Я не могу ведь вылезть из своей кожи и иметь «ты», которое по своему существу не есть я сам, в той форме и с той первичной непосредственностью, как я имею самого себя. Таким образом, хоть для меня и возможно обладание «ты» —именно моё обладание «ты», —но, по-видимому, невозможно подлинное, от меня безусловно независимое бытие «ты»в качестве самобытия —самый момент «еси»суждения «ты еси»во всей его полноте и глубине, в которой «еси»есть мне открывющееся чужое «есмь». Но последняя, подлинная тайна «ты»лежит именно в этом «еси»—в независимой от меня, по себе сущей реальности, в которой мне открывается непостижимое чудо другого, второго «я»наряду со «мной самим».
Именно это чудо осуществляется, конституируется для меня в феномене любви, и именно поэтому сама любовь есть явление чудесное —некое таинство. Любовь по своему существу не есть просто «чувство», эмоциональное отношение к другому; первичный смысл феномена любви состоит в том, что она есть актуализированное, завершённое трансцендирование к «ты»как подлинной, я подобной, по себе и для себя сущей реальности, открытие и усмотрение «ты» как такого рода реальности и обретение в ней онтологической опорной точки для меня. Недостижимое оказывается здесь осуществлённым, здесь я действительно «вылезаю из своей собственной кожи»; непосредственное самобытие, не теряя своего по существу единственного центра, становится всё же подлинно двуцентричным — наряду с средоточием «я»непосредственное бытие обладает средоточием «ты»как своей собственной опорной точкой. Я не вбираю «ты»в себя, —я, напротив, сам вступаю в него, «переношусь»в него, и оно становится «моим»только на тот лад, что я сам сознаю себя принадлежащим ему. Дело здесь идёт о сущем трансцендировании к реальности другого как таковой. И поскольку в таком трансцендировании мне открывается реальность другого, этим впервые осуществляется познание извнутри —через сопереживание —его инаковости и единственности; и это познание есть тем самым и признание. Лишь на этом пути, через любовь, мои глаза раскрываются через признающее усмотрение инаковости «другого», «ты»—и «ты» становится для меня «вторым я».
Банальная житейская «мудрость»говорит, что любовь «ослепляет». Напротив, сама по себе, вне связи с предметными суждениями о других, любовь не ослепляет, а впервые открывает глаза, делает зрячим. А именно, впервые открывает нам «ты»в его реальном глубинном средоточии —«ты»как личность, —любовь тем самым впервые делает нас доступными откровению святыни личности, —святыни, которую мы не можем не любить благоговейно даже в самом преступном, испорченном, озверелом человеке.