[Лаурелин]

Любовь есть, как обычно говорится, единение, пребывание в единстве с «другим». Казалось бы, нет ничего проще и понятнее, чем это явление; но в этой формуле, если мы призадумаемся над ней, даётся намёк на непостижимо-таинственную сущность любви. Для нашей отвлечённой мысли два есть именно два; и два также не могут быть одним, как квадрат не может быть кругом. Здесь же вопреки этому два становятся всё же одним; или один есть одно с другим, вторым. Достигая этой трансрациональной сферы реальности в её полной жизненной конкретности, я усматриваю, что в моей последней глубине я всё же не единственный, не «одинокий»: моё «одиночество»—не переставая быть отдельным, единственным бытием —обнаруживается вместе с тем —чтобы употреблять неуклюжий на русском языке термин —как «двоечество». Ни с чем ни сравнимая, абсолютно единственная по характеру бытия реальность, которую я называю «я», переживает, имеет себя вместе с тем как член и частный момент тождественному ему по составу и характеру бытия более широкого целого.
При этом речь идёт здесь не о каком-либо исключительном явлении —ни об «идеальной», «романтической» любви в эротическом смысле, ни о религиозно-просветлённой и углублённой любви к человеку вообще, в смысле христианской заповеди любви к ближнему, взятой в её противоположности всякой иной, «земной»любви. Речь идёт здесь, напротив, об основоположном общем явлении, управляющем свей человеческой жизнью: ибо некоторым образом и в какой-то мере усмотрение и признание «ты»как равноценной мне и по характеру своего бытия однородной реальности образует основу всей человеческой жизни как непосредственного самобытия.
Любовь в этом её существе обнаруживается не только в эротической и супружеской любви, в материнской любви, в любви к родителям, братьям и сёстрам, в истинной интимной дружбе, но и во всяком вообще отношении к «ты»как однородной мне подлинной реальности, —во всяком отношении к «ты»как к «ближнему». Всякое «сочувствие»—сострадание и сорадование, — как бы поверхностно и мимолётно оно ни было, и даже простая улыбка привета —в конечном счёте даже простая «вежливость», поскольку она не есть внешняя, заученная манера, а истекает из непосредственного «уважения»к человеческой личности, —есть проявление любви в намеченной нами здесь метафизической её сущности.