[Гаиска]

Полуденное солнце немилосердно пекло грязную дорогу, по которой даже в такой час постоянно громыхали туда-сюда телеги – кто направлялся в Кэймлин, кто возвращался из города. Одинокий путник быстрым шагом направлялся на северо-восток. Был он мужчиной средних лет, среднего роста и вполне обычной наружности, одет был в простую темно-зеленую куртку, и старый Рен Фоули, возвращавшийся с рынка на своей старой скрипящей телеге, ни за что не обратил бы на него внимания, если бы не рукоять меча, торчавшая у путника из-за плеча. Старый Фоули покачал головой – вот же, ходят люди, шляются по дорогам, дома им не сидится. Он стиснул покрепче поводья и выкинул опасного человека с мечом из головы: время нынче такое, ежели на всех глазеть, впору и о своих, важных делах забыть, а ведь скоро пшеницу убирать... Хотя пшеница в нонешнем году не уродилась: что на корню не сгнило, то дожди побили. Зато Фоули давно не помнил, чтобы было столько яблок и слив, да и коровы доились отменно. В общем-то, хорошее лето... Что-то будет дальше? Он в последний раз обернулся чтобы посмотреть на путника с подозрением: честный человек ни с того ни с сего, так просто меч носить не станет – а ну как решит, разрази его, через его поле идти? Да уж, странный народ по дорогам нынче шастает, да и пусть себе шастает, лишь бы шел мимо, честным людям не мешал и от работы не отрывал.
Сам же путник думал о том, что скоро снова начнется гроза – вон какие тучи висят, да и дышать нечем – и навряд ли он успеет дойти до следующей деревни до дождя, если тут вообще еще будет следующая деревня до Кэймлина. А даже если успеет, что толку, когда в одном кармане у тебя вошь на аркане, а в другом – блоха на цепи, так что хорошо бы хоть краюхой хлеба разжиться, а про гостиницу и думать не стоит. Думал он и о том, что застать Луана Марди в Кэймлине – напрасная надежда, наверняка он со всем своим караваном находится уже на полпути в Тарабон. Не то чтобы он беспокоился: в конце концов, Кэймлин город большой, где всегда много купцов и где неплохой боец всегда сможет найти работу. Просто ему очень хотелось сказать пару слов старому сквалыге Марди. Надо же – бросить его в какой-то деревушке подыхать от лихорадки, да еще заплатить меньше половины того, что он уже заработал за службу. По крайней мере, он знал, где искать Луана Марди если тот все-таки не покинул еще Кэймлина – тот всегда останавливался в гостинице под названием "Знакомое место". И иногда, хотя он и старался отогнать от себя эту мысль, он думал о том, что, может быть, не стоило ему покидать ту маленькую ферму на выселках, где он почитай что родился заново и прожил последний месяц, и вдовушку-хозяйку этой фермы, чтобы снова тащиться Свет знает куда по грязной дороге без гроша в кармане. Но дорога пела, а для человека, единожды прислушавшегося к этой песни, нет более покоя на одном месте. А когда он впервые услышал за окном нечто большее, чем просто унылое завывание ветра – разве же теперь припомнишь?
Наверное, дело было в том, что он чень рано узнал, что существует мир и за стенами его родного городка. Дайм – так он назывался, крохотный городишко на востоке Арафела, у самой границы с Шайнаром. После смерти его матери отец нашел новую жену по ту сторону границы – не редкость в Пограничных землях – да и переехал с шестилетним сыном в Шайнар. Но пока его сводные братья мечтали о службе Королю и походах в Запустение, он хотел лишь одного – посмотреть на мир. Деньги, слава, даже самая честь – что они по сравнению со свободой путешественника? С тех пор как почти пятнадцать лет назад он покинул дом, куда только судьба не заносила его. Много дорог исходил и изъездил он, от границ Запустения до побережья моря Штормов и от океана до Драконова хребта. И только в Дайм он никогда не возвращался...