[Samer Alaga]

- Айз Седай по твою душу! – гаркнул кто-то низким мужским голосом. Дверь скрипнула, он услышал звук борьбы. Что-то, вероятно тело, глухо упало на пол рядом с ним. Если бы только он мог обернуться, если бы сломанные ребра не делали невозможной саму мысль о том, чтобы двинуться.
Кажется, он пытался что-то сказать.
- Заткнись, - отрезал белобрысый и замахнулся для удара. Больше он ничего не помнил.
Потом снова голос. Отдельные разрозненные слова.
- Очнулся? Вот и отлично... Эй, не спеши так... тайренский дворянин, ишь ты... Это конец тысячелетия, Самер. Не больше и не меньше...

Самер понял, что уже не спит, и попытался сесть, мучительно вспоминая, где он и что с ним случилось. Сон был по меньшей мере неприятным, и он был рад очнуться от него, пока не вспомнил, что все, что ему снилось, произошло на самом деле. Записка. Бандиты. Вопросы про Айз Седай. Желание умереть. Страх. Боль. Потом – ничего, только усталость. И – Айз Седай. Разумный человек старается держаться подальше от Айз Седай. Но... ей он был обязан жизнью.
Как странно она говорила про конец тысячелетия. Спокойно, так словно бы она говорила: "Солнце сегодня встало на востоке, Самер, ты согласен?" или "Благородный Лорд Вейрамон – человек сомнительной честности, Самер, ты не находишь?" Но при всем том эти слова были сказаны так, как будто они что-то значили. Что-то важное. Как будто они что-нибудь объясняли. Почему-то сейчас ему эти слова очень и очень не нравились. Айз Седай всегда говорят правду, но это не всегда та правда, которую вам кажется, что вы слышите. Конец тысячелетия...
Среди множества неприятных мыслей была одна приятная: Матия. Вот дуреха, пошла спасать его! Глупая, смелая, чудная Матия. Ему вдруг стало мучительно неловко оттого, что он обманул ее при их первой встрече, не сказал, что тоже едет в Тар Валон, что его обещание помощи было отнюдь не бескорыстным. Ей тоже он был обязан жизнью, кроме того, она ему нравилась, отрицать это было бессмысленно. Всего лишь солдатская дочка, но он никогда не чувствовал себя так легко; и он никогда - никогда! - не был робким с женщинами. А с ней... словно ему опять было шестнадцать. Да, придется ей все рассказать, иначе просто нечестно. Ну, только подождать удобного момента, когда к слову придется...
Самер зевнул и потянулся, и почти удивился, что ничего не болело. Ну да, Дина... Мысли опять вернулись к тому, с чего он начал. Дина. Айз Седай. Конец тысячелетия.