|
Зарегистрированный пользователь
Регистрация: 02.02.2004
Адрес: at the chariot of Abracsas
Сообщений: 1,929
Лайки: 0
|
Для разнообразия, в противовес не особенно приличным цитатам, которые вывешивают, как ни странно, моралисты-антислэшеры.
Об авторском замысле, соблюдении канонов и свободе фантазии.
Немного из Умберто Эко:
"Для рассказывания прежде всего необходимо сотворить некий мир, как можно лучше обустроив его и продумав в деталях.
Задача сводится к сотворению мира. Слова придут сами собой. Нужно сковывать себя ограничениями - тогда можно свободно выдумывать. В поэзии ограничения задаются стопой, строкой, рифмой. Всем тем, что мои современники называют "вдох по велению слуха". В прозе ограничения диктуются сотворенным нами миром. Это никакого отношения не имеет к реализму (хотя объясняет, в числе прочего, и реализм). Пусть мы имеем дело с миром вторичным или совершенно ирреальным, в котором ослы летают, а принцессы оживают от поцелуя. Но при всей произвольности и нереалистичности этого мира должны соблюдаться законы, установленные в самом его начале. То есть нужно четко представлять себе, тот ли это мир, где принцесса оживает только от поцелуя принца, или тот, где она оживает и от поцелуя колдуньи? Но и тот, и другой мир – оба могут быть созданы. И здесь все опять зависит от воли создателя текста.
Художественный текст – не агитационная литература. Автор не должен интерпретировать свое произведение. Либо он не должен был писать роман, который по определению - машина-генератор интерпретаций. Этой установке, однако, противоречит тот факт, что роману требуется заглавие. Название, как и задумано, дезориентирует читателя. Он не может предпочесть какую-то одну интерпретацию. Даже если он доберется до подразумеваемых номиналистских толкований фразы, он все равно придет к этому только в самом конце, успев сделать массу других предположений. Название должно запутывать мысли, а не дисциплинировать их.
Ценность текста определяет не только стиль, но и новые прочтения, о которых автор не думал и которые возникают у читателя. Пока я писал теоретические работы, мое отношение к рецензентам носило протокольный характер: поняли они или не поняли то, что я хотел сказать? С художественным творчеством все иначе. Я не говорю, что какие-то прочтения не могут казаться автору ошибочными. Но все равно он обязан молчать. В любом случае. Пусть опровергают другие, с текстом в руках. Чаще всего читатели или критики находят такие смысловые оттенки, о которых автор не думал.
Автор не должен объяснять. Но он может рассказать, почему и как он работал. Так называемые исследования по поэтике не раскрывают произведение, но могут раскрыть, как решаются технические задачи создания произведения.
Эдгар По в "Философии творчества" рассказывает о "Вороне". Не о том, как надо читать эту вещь, а о том, какие задачи ставились в процессе создания поэтического качества. Поэтическое качество я определяю как способность текста порождать различие прочтения, не исчерпываясь до дна. Пишущий (рисующий, ваяющий, сочиняющий музыку) всегда знает, что он делает и во что это ему обходится. Он знает, что перед ним - задача. Толчок может быть глухим, импульсивным, подсознательным. Ощущение или воспоминание. Но после этого начинается работа за столом, и надо исходить из возможностей материала. В работе материал проявит свои природные свойства, но одновременно напомнит и о сформировавшей его культуре (эхо интертекстуальности). Если автор уверяет, что творил в порыве вдохновения, он лжет. "Гений - это на 1 процент вдохновение и на 99 потение" - из газетного интервью американского изобретателя Т.А.Эдисона (1847-1931).
А лучшие страницы о процессе творчества написаны большей частью посредственными художниками."
Последний раз редактировалось Dietrich; 08.09.2004 в 11:24.
|