[Sailor Moon]

Эовин прикусила кончик лебяжьего пера и задумалась над первой строкой.
"Здрав будь, любезный моему сердцу Капитан. Шлет тебе привет из сердца Рохана твоя Белая Дева. Вот уже вторая седмица, как не получаю я весточки от тебя. Сердце мое рыдает, и душа моя тоскует, маясь неизвестностью. Пропиши мне, как ты живешь-можешь в своем Осгиллиате, не одолевают ли вас гнусные орки?»
Затейливо украшенные буквы ровно и четко выстраивались на пергаменте, как гондорские солдаты в строю.
«У нас намедни приключилась очередная пропажа табуна. Вороных-то всех покрали еще летом, а нынче угнали полста каурых хорнбургской породы. По следам видать – мордорские, да и направились на восток, стало быть мимо вас пойдут. Братья мои с дружиною погнались за ними, да боюсь, не случилось бы, как в прошлый раз, когда орки при виде погони стадо телят прирезали, а сами ушли. Ну да что я все о делах да заботах? Как там ты, милый друг мой? Жду не дожду случая, коий позволил бы нам свидеться. Хочу увидать лик твой прекрасный, хоть мне и неведомый. Надеюсь, что чувства мои к тебе взаимны. Утешь мое сердце, отпиши хоть пару строчек. Твоя Белая Дева.»
Эовин мечтательно подняла взор и в который раз вздохнула.
- Боже, какая это все таки мука, оказывается – роман по переписке, - пробормотала она мечтательно и, рассеянно покусав кончик пера, принялась за следующее письмо.
«Здрав будь, любезный моему сердцу кузен Теодред. Шлет тебе привет из сердца Рохана твоя Эовин. Успокой мою душу, скажи, что последний наш с тобою разговор был следствием возбуждения твоего в предвкушении схватки с орками? Не могу поверить, что ты подозреваешь меня в неверности. Как ты мог поверить этому исчадию лжи по прозвищу Гнилоуст?»
- Так, - отметила она про себя, - Эомеру тоже надо бы пару строчек накропать на счет Гримы. Пока этот наушник толчется возле дядюшки, все мои политические усилия пропадают втуне. Законопроект по усилению западной границы не иначе как его заботами приглушили. Ах, будь моя воля!...
Эовин представила себе Первого Советника на дыбе и в груди у нее потеплело.
- На чем бишь я там остановилась? …«Этому исчадию»… Ага.
«Сердце мое плачет и стенает. Ведь все помыслы мои только о тебе, душа моя. Умоляю, скорее перебей окаянных орков дабы незамедлительно возвратиться в мои объятия. Утешь мое сердце, напиши, что ты не держишь при себе темных мыслей, что ты по прежнему любишь меня столь же сильно, как и я тебя. Твоя…»
- Ах, ты, мразь такая!
Племянница конунга прихлопнула себя по лилейной шее, куда впился слепень. Насекомое увернулось, отлетело в сторону и закружилось над чернильницей. Эовин протянула руку к лежавшему подле нее клычу. Тонкие пальцы сомкнулись на рукояти, и одним молниеносным движением клинок прервал жизнь кровожадной крылатой твари. Половинка слепня плюхнулась прямиком на непросохшую еще предпоследнюю строчку, размазав пару букв в неаппетитную кляксу. Девушка раздраженно закатила глаза, попыталась аккуратно выправить помарку, но потом плюнула, порвала испорченную записку в клочки и принялась переписывать начисто.