[Альрами]

Трилогия: перевод последнего спойлерного эпизода Д\Дж с honeyduke. На всякий случай - под катом. То есть спойлером. Ну, вы поняли

Драко потер шею длинными пальцами.
- Предполагаю, ты не знаешь выхода к парадной двери?
Джинни покачала головой.
- Я даже не знаю, как выбраться из этой комнаты, - отметила она, - здесь нет дверей, только одно окно, которое ты разбил.
Драко устало кивнул.
- Ты, наверное, хочешь починить его с помощью Репаро?
- У меня нет палочки.
- У меня есть. – Драко потянулся к собственному рукаву и вытащил палочку. К удивлению Джинни, он протянул ей ее, не колеблясь. В этом было что-то странно интимное – пользоваться палочкой другого волшебника. Палочка Драко казалась впитала в себя его индивидуальность. И Джинни не была уверена, каково ей было ее держать. Если бы палочки могли выражать настроение, Джинни назвала бы палочку Драко прохладно изумленной.
Драко слабо улыбнулся ей
- Давай, она хорошая девочка.
Джинни подняла руку и быстро починила окно заклинанием. Как только кусочки стекла воссоединились вновь, превращаясь в единое целое, она позволила себе взглянуть в сторону Драко и с беспокойством отметила его мертвенную бледность, сине-черные мешки под глазами и бескровную белесую линию губ.
- Драко, - произнесла она, опуская палочку, - может, тебе стоит сесть…
Он кивнул, и столь явное его изнеможение проявилось в таком малом жесте, что это заставило сердце Джинни сжаться. Пока он шел к кровати и садился на нее, она заметила, насколько осторожными были его жесты. Его грациозность не ушла, но уже сочеталась с некоторой неуверенность, которую Джинни никогда бы не подумала соотнести с Драко. Он откинулся на подушки, украшенные рисунком из черных шипов, и уставился на свои руки, которые были сплошь изборождены тонкими порезами – узором белых линий на белой коже.
- Знаешь, я вообще не помню этой комнаты, - сказал он, - возможно, она задумывалась как тюрьма. Тем не менее, из нее должен быть выход. Могут же другие как-то приходить и уходить отсюда, верно?
- Наверное, - неуверенно произнесла Джинни. Она не видела, как именно ушел Том, потому что прятала лицо в ладонях. Ей пришло в голову, что стоило, должно быть, рассказать Драко о Томе. Медленно она подошла к кровати и села, глядя сверху вниз на Драко. Его волосы, контрастируя с черным цветом подушек, выглядели совсем светлыми, почти белыми. Черный всегда был выигрышным цветом для Драко, прекрасно демонстрируя его ледяную красоту. Он все еще оставался красивым, даже будучи столь худым и ослабленным, и теперь приобрел какую-то необъяснимую прозрачность. Она практически могла видеть слабое сияние внутри него, как будто глядя на огонек лампы сквозь тончайший абажур.
- Я не обратила внимание, как…
- Все в порядке, - произнес Драко, подавшись вперед, - мне нравится, когда ты так забираешь волосы, - добавил он и легко потрогал заколку-бабочку, приподнимавшую пряди чуть вверх и назад. Затем улыбнулся, как раньше, уголком губ, что всегда заставляло пульс Джинни ускориться.
- Люблю и надеюсь, - сказал он.
Джинни почувствовала, как румянец окрасил щеки:
- Что?
- Твое цепочка, - произнес Драко, и его рука спустилась от волос ко впадинке у основания ее шеи. - J’aime et j’espere… Люблю и надеюсь. Откуда у тебя этот медальон?
- Не помню, - солгала она.
- А, - Драко уронил руку, - забавно. У моей матери было точно такой же медальон, его ей подарил мой отец. Очевидно, он был какой-то фамильной ценностью Малфоев. – Он слабо улыбнулся. - Но там любовь надежду не теряет, где разуму в отчаянье впору впасть… мило и чувственно, не правда ли?
- Не так уж, - возразила Джинни, - я знаю, ты не любишь все эти сентиментальные штучки.
- Я имел в виду чувственность в гораздо более специфическом смысле, милая, - сказал Драко, легко взмахнув рукой и вновь напоминая прежнего себя, - как качество, связанное с выражением мысли - это как афоризм, как идиома, как…
- Перестань, - сказала Джинни. Ее тон был настолько резким, что Драко оборвался на полуслове, заморгав.
- Как грубо, - произнес он, - а я думал, тебе нравится, когда я так педантичен.
- Я не об этом, - сказала она, яростно вертя в руках край простыни, - просто я не хочу, чтобы ты звал меня милой после того, как сказал, что не рад видеть меня…
Тон Драко был спокойным, однако его серые глаза вспыхнули яростью, приобретая синеватый оттенок.
- Какая ты забавная малышка, Джинни. А что бы ты сделала, сидя безнадежно замурованной в горящем здании? Созвала туда всех своих друзей и раскинула небольшой пикничок?
- Не делай из меня идиотку, - Джинни отвернулась, но слишком поздно: несколько горячих слезинок упало на ее обнаженную руку, заставив ее вздрогнуть. Я не заплачу, не заплачу…
- Вирджиния, - услышала она его голос, затем его рука потянулась к ее плечу и он сел позади нее. Она чувствовала прикосновения ее теплых пальцев к своей коже, и, фактически, могла ощущать, его словно паром выходящее волнение, - я не делаю из тебя идиотку.
- Хотя бы раз, - сказала она, не глядя на него, - хоть раз, я хочу, чтобы ты ответил мне на один вопрос и сделал это серьезно, не на латыни, никого не цитируя, не отпуская шуточек и не декламируя стихотворения. Как ты считаешь, ты способен на такое?
- Подумай хорошенько о том, что хочешь спросить, - мягко сказал он, - без моей латыни, стихов и шуток теряется вся оригинальность, ты же знаешь, Джинни.
- Но мне не нужна твоя оригинальность, - закричала она, развернувшись, чтобы посмотреть на него. Его кожа из бледной стала просто горящей, он вспыхнул, а его глаза стали чистыми как ледник. – И это совершенно не важно – ведь ты и так не можешь быть таким как все, даже если попытаешься.
- Лесть откроет тебе любые двери, - сказал Драко, его пальцы скользнули на ее запястье, подушечки заплясали на ее пульсе, - спрашивай же.
- Ты любишь меня? – спросила она.
Мгновение он сидел совершенно спокойно, только кончики его пальцев задвигались быстрее по ее запястью, и она заметила, что он старался не улыбнуться. Наконец, он спросил:
- Ты, и правда, хочешь знать?
- Да, - ответила Джинни.
- Мы заперты в тюрьме, подмога на другом конце света, Волдеморт готовится поработить весь мир своей дьявольской воле и лучшее, на что нам приходится надеяться, – мучительная смерть, а ты хочешь поговорить о наших взаимоотношениях?
Джинни отдернула запястье.
- Да, я хочу поговорить о наших взаимоотношениях.
- Будет так сложно обойдись без поэзии, - горестно вздохнул Драко.
Джинни пригвоздила его немигающим взглядом:
- А ты попробуй.