|
Дописка к Мангусте:
Раздался скрип половицы и шорох... Луртц напрягся - за дверью кто-то был...
- Луртц, открой дверь.
- Отстань, я сплю.
- Немедленно открой дверь! Мне... Мне мука нужна!
- Мука? Ночью?
- Не твое собачье дело! И вообще, это мой дом! Это моя кладовка! И это... Это моя мука!!!!
- Мука, говоришь... мука... мУка. МУка для муммака муку умыкать...
- Что?!
- Скороговорка, чтобы язык осваивать. Кетэ придумала. Она вообще – жестокая баба. Ей бы оркой родиться...
- А она красивая? Да?
- Красивая? Да она – старая ведьма. С ней даже Шарку не спорит, - Лурц с интересом наблюдал, как меняется выражение лица Идари. Ясно – ревнует. Зря он про «ведьму» сказал. Пусть бы помучилась. Ему одно, что ли, этой дурью страдать?
Идари отвернулась к стене и стала двигать горшки, будто именно там могла каким-то чудом оказаться мука. В колышущемся свете лампы ее волосы засияли оранжевым ореолом, а рукава, став почти прозрачными, обнажили мягкие контуры плеч. Лурц опустил глаза – и взгляд остановился на ее бедрах. Благоразумие, пискнув, улетело под лавку, инстинкт рванул его с лежанки, сдавил горло, инстинкт его руками задрал ее юбки, инстинкт, ломая все планы, снова соединил их...
Идари сдавленно ойкнула. Лампа грохнулась и потухла. Посыпались горшки, рассыпая содержимое по полу. Тут уж было не вырваться, не поменять положение – Лурц, мертвой хваткой сдавив ее бедра, методично двигался, причиняя ей жуткую боль. Идари заплакала. За что он ее так? Разве мало она сделала для него добра? Или он туп и не понимает. Рыдания становились все громче, слезы текли по щекам, по шее, за ворот... она вцепилась в полку, не чая, когда закончится эта пытка. Движения становились быстрее и резче, под конец Лурц, уткнувшись подбородком в ее плечо, коротко рыкнул, и она почувствовала, что боль прекратилась, оставив после себя ноющее чувство неудовлетворенности и разочарование в душе. Всхлипывая, Идари покинула кладовку, забыв прикрыть дверь, и ее шаги, удаляясь, затихли.
__________________
Удачи!
|