Вот, вылезло недавно
Посвящается тому бреду, над которым мы с Триа сейчас работаем. Итак...
Изгнанники
Над кромкою неба лежала луна.
На черную тень мы боялись глядеть –
Не спрячешься сам, не уйдешь от окна,
И к бездне от страха уж ближе лететь.
Мы думать боялись о северных ветрах,
Мы видели солнце и жаркое лето,
Мы грезили в дружбе, в любви и победах.
Мы в счастье забылись. Забыли о бедах…
Мы жили обычно: любили и ждали,
Когда все светила с неба исчезли,
И щупальца страха к нам в души залезли,
Когда нам Проклятие боги послали.
Не знали мы все, что в лишь несколько дней
Нас путь отделял от личины своей.
И нас было много – мы все понимали,
Что жить не сумеем мы снова, как прежде.
А стрелки часов быстро срок сокращали,
Душили отчаяньем сны и надежды.
Мы быстро собрались, покинули дом,
Кляня лишь себя в грешном деле своем.
Великое воинство шло по дороге,
Стирая подошвы сапог и в кровь ноги.
Мы смело вгрызались преграды пути,
Мечами мы алый стелили ковер,
Клыками вершили свой черный отбор,
Чтоб дети и жены могли там пройти.
Боялись глядеть мы на темный мрак леса?
Спасительной стала нам эта завеса.
Мы строили город из серого камня,
Чертя обереги от зла и ненастья.
На башенных шпилях возреяло знамя –
Пасть волка с клыкастой ощеренной пастью.
Мы стали огромной сплоченной семьей.
Все земли боялись наш клич громовой!
И вихри атак – наш любимый прием…
И лагерь врагов вспыхнул алым огнем.
И те, что любили нас в прошлую жизнь,
Подняли войну, чтоб под корень изжить
Могучее племя и крови испить,
И наши сердца на алтарь положить.
И сталь заблестела, на солнце играя –
Рождалось предательство, кровь проливая.
Уж сколько минуло эпох с этих пор,
Ведь время летит, словно вольная птица,
Но не ослабеет врагов тех напор –
Вот-вот что-то страшное может случиться.
Родился ребенок – багровое Пламя,
И дух осветил страшный знак над холмами.
Жрецы стали мудро младенца учить,
Но им было нужно сомненья убить.
И Пламя росло, набирая всю мощь,
Что можно лишь в духе своем обрести,
Развеять мрак мира и души спасти,
Чтоб силу Империи смочь превозмочь.
Но сила ребенка была столь черна,
Что изгнанной из роду стала она.
Ей было предписано стать волевой,
Терпеть все невзгоды, обиды и страх,
И даже сквозь смерть проходить стороной,
Сквозь время, пространство летать лишь во снах.
Она побывает в душевном плену,
Но ключик найдет к вековому Окну.
Она превзойдет силу магии чуждой,
И прежняя цель станет больше ненужной.
И той же кошмарной дорогой пройдет,
Что мы проходили веками назад,
Что мы обрели. И кровавый закат
Поможет ей. Имя она обретет.
А нам остается лишь верить и ждать,
И черный мрак леса с тоской вспоминать…
26.12.2004
ЗЫ Онегинская строфа, блин! Начинаю понимать, за что так не люблю Пушкина!))
Рема - как всегда!))) А чего это перевод?