[Remmirath]

И вот еще вариации:

С. Есенин

Дед Матвей сидел в засаде,
Поджидал лихих воров.
В это время на фасаде
Тень мелькнула - будь здоров!

Месяц летний был усталым,
Тёмной ноченька была:
Сева лесенку приставил,
Чистя вишню догола.

Не учёл ханыга Сева
Звёзд на небе - прозевал:
Не присев и без прицела
Дед бабахнул - наповал.

Треск ветвей красивый хрупкий
В свете звёзд из янтаря.
Сделал дед ещё зарубку
На прикладе винтаря:

Сорок два - направо слева,
Влево тоже - сорок два...
Плюнул, пнул хозяйски Севу:
Чё-то ентот мелковат!

Не коснётся глаз Матвея
Боль за Севу и слеза.
Словно вишни по аллее -
Незакатные глаза...



И. Бродский

Ни страны, ни погоста
Не дано выбирать,
В сад соседский без спроса
Сева лезет опять.
Шаг Матвея чуть слышен
Пареньку на беду,
Между выцветших вишен
Утром тело найдут.

И душа, неустанно
Поспешая во тьму,
Промелькнет над кустами
В сладковатом дыму.
В теле новая полость,
Под затылок свинец,
Тихий сторожа голос:
«До свиданья, малец,

Мы увидимся вскоре
За последней рекой».
Он прошепчет о воре
Что-то за упокой.
И деревья плодами
Из непрожитых лет,
Словно после свиданья,
Машут мальчику вслед.



И. Бродский (утраченные катрены из "Писем римскому другу"

Подрядился сторожить я вишню, Постум.
Платят чуть, но на гетер вполне хватает.
Благодать, тенек. Казалось бы все просто,
Да детишки воровать ходили стаей.

Что ж, пришлось припомнить жизнь легионера,
Объяснить, что право римское - не лево.
Сорок двух уже ухлопал для примера.
Вон, последний остывает рядом - Сева.



А. Городницкий

Ах, вишенки,
Ах, вишенки,
Ах, вишенки,
Ах, вишенки,
Терзания измученной души.
Неслышимым
Неслышимым
Неслышимым
Неслышимым
Прокрался ты в полуденной тиши.

И счастлив ты до немоты,
Когда сбылись твои мечты,
И райское блаженство впереди.
Но что тебе вишневый сад,
Когда пробитый маскхалат
От выстрела дымится на груди?

Немыслимо
Немыслимо
Немыслимо
Немыслимо
И невообразимо тяжело.
Немы слова
Немы слова
Немы слова
Немы слова,
Чтоб описать немыслимое зло!

Всего мгновение назад,
Казалось, не было преград
Мечтам твоим в неполных десять лет.
Но ты застрелен, ты убит,
И над тобой Матвей стоит,
А вишенка пылится на земле.



М. Лермонтов

Белеет Сева одинокий
В рубашке светло-голубой.
Что ищет он в саду далеком?
Зачем залез он в сад не свой?...

Играет он своей судьбою,
И вишня гнется и скрыпит...
Не видит Сева за собою,
Что дед Матвей, увы, не спит!

На вишне кровь светлей лазури:
Матвей - он меткий, он такой -
С винтовки в вора не схалтурит!..
...И пил Матвей за упокой.



Н. Заболоцкий

Облетали последние маки,
Журавлей потянуло с полей.
Мальчик Сева резвился во мраке,
Вишни рвя у недобрых людей.

Тянет иволга песню тоскуя,
Сквозь листвы предрассветную сеть.
Головою своею рискуя,
Сева тянется вишню спереть.

Но Матвей латышом был по стрельбам,
Помнил Зимний, стрелял хорошо...
Не на Висле, Оке или Эльбе
Он мишень чуть живую нашёл.

Застрелил он мальчишку простого,
Словно зайца косого во рву.
Нет ему оправданья ни слова.
С той поры я с тоскою живу.

А над Севиным телом кружатся
Кучей птицы и стаей цветы.
Вишни красные мальчику снятся,
Кисло-сладкие, словно мечты.



М. Лермонтов

Скажи-ка, дядя, ведь не даром
На рынке с этаким товаром
Стоим мы до темна?
Ужели ни один грабитель,
Свободы, права нарушитель
К нам не залез, чтоб даром выпить
Вишневого вина?

- Да, были воры. В наше время
Их развелось такое племя -
Ружьишко не берет.
Вот я и вышел спозаранку,
Гляжу, приставили стремянку,
Да прихватил я не берданку -
Ручной гранатомет.

Забил заряд я в пушку туго,
Ну, думаю, держись, хапуга,
Конец тебе настал!
Плохая им досталась доля -
Там трупов сорок, или боле
От взрыва выбросило в поле.
Я точно не считал.


В. Маяковский

Товарищи!
Много еще сволочи разной
По нашим садам
Вороньем вьется

Нашу вишню
Рабочую,
Красную
Забором штыков обносить придется

Лезет кадет да штабс недобитый,
На наши сады, огороды, засевы.
"Что, вашебродь, обиды забыты?"
"Как можно, Серж?"
"Не сомневался в Вас, Сева".

"Вот бомба, шашка, за царя и свободу!"
"Отставить, кадет!
Охота в лапы ЧеКа?
Тут надо хитрее - пойти в счетоводы
И вредить
Голодранцам
Исподтишка!

Не надо стрельбы и баррикад - лишнее.
Поймают, к стенке и - до свиданьица.
Приказываю, Сева, красть колхозную вишню!"
Вот и получил саботажник заданьице.

Ждет ночи Сева,
Измазавши сажей рожу,
Мешком запасшись, крадется гад.
Ползет змеей, не спеша, осторожно
В наш рабоче-крестьянкий сад.

Залез на вишню,
Нажрался до пуза
И слезть не может - вот такая конфуза.

Питерский рабочий, товарищ Матвей
Хочет спать,
Но спать не будет.
Сад стережет - вдруг злодей?!
А вишня нынче
Нужна нашим людям!

Побиты товарищи пулями да минами,
Ослабли от ран и от тяжкой работы.
Для поправки здоровья нужны витамины им,
Нужны сады, плоды, компоты.

Услышал шум товарищ Матвей,
Вскинул берданку, дал дуплетом!
Контра шлепнулась с ветвей.
Сева был - и Севы нету!

Товарищ колхозник! Будь осторожен.
Будь умен и бдителен.
Саботаж везде возможен -
Берегись вредителя!



А. Твардовский

На дорогах, на привале,
И у кухни полевой
Вы встречались с этим парнем -
Сева Теркин, парень свой!

На баяне и вприсядку -
Он на все большой мастак,
И старушке вспашет грядку
После боя, просто так.

Разведет пилу, починит
Что не ходит с той войны,
И на стол две фляжки вынет,
Что стянул у старшины.

Бабка Севе говорила:
"Я, милок, давно одна.
Вишня нонче уродила…
И война ей не война.

Помоги собрать, сыночек".
"Ладно, мать, бадью давай!
Соберем мы без отсрочек
Твой богатый урожай".

А в лесочке, за оврагом
Притаился в камышах
Снайпер, словно он коряга,
Фриц Матвеус Зонненшвах.

У него зарубок много
Где-то больше сорока.
А вдали пылит дорога,
И в полях стоят стога...

Лезет наш боец на вишню -
Надо ж бабке подмогнуть!
Но прицел фашиста рыщет,
Целит прямо Севе в грудь.

И когда раздался выстрел,
Спелых ягод красный сок,
Губы Севины забрызгав,
Кровью стал... И Теркин смолк...

Он лежал, раскинув руки,
Словно Русь хотел обнять...
А в селе Большие Луки
Охнув, вдруг осела мать...



Д. Хармс


Маленький Сева сидел на дереве и ел сочную вишню. Вдруг ветка, на которой он сидел, обломилась. Маленький Сева упал на землю и разбился. Другой маленький Сева перегнулся через ветку, чтобы посмотреть, что произошло с первым Севой, но тоже не удержался, упал и разбился. За ним третий маленький Сева, за ним четвертый... А когда упал сорок второй маленький Сева, сторож Матвей, который все это время наблюдал за ними из-за укрытия, сжимая в руках свой охотничий обрез, усмехнулся и пошел спать. Потому что он все равно умел считать только до сорока двух.