|
Зарегистрированный пользователь
Регистрация: 17.07.2004
Адрес: вагонное кошкоместо
Сообщений: 802
Лайки: 0
|
Айменель
Мало ли кто вопил в лаборатории последние тысячу лет...
Таяна, спасибо... Сейчас выложу проду.
ГЛАВА II
–Дайте мне, пожалуйста, самую большую пеленку!–потребовала потрепанная после схватки с магазинами Алекс, волоча волоком не менее истрепанного Радагаста.
–Зачем вам?–удивилась продавщица, тряхнув почти хоббичьими кудряшками.
–Ну…–обалдела эльфийка.–Как вам сказать… вообще-то, я ребенка хотела пеленать.
–Сколько месяцев ребенку?–оживилась продавщица; очевидно, вниманием ее не баловали.
Алекс беспомощно посмотрела на Радагаста. Радагаст ответил мутным, но честно ничего не знающим взглядом.
–Не знаем!–призналась она.
–Как не знаем?–удивилась женщина.–А папа с мамой где были?
–Я мама,–неуверенно сообщила покупательница.–А это мой коллега.
–Здрассте,–уылбнулся еле живой коллега.
–Здрасти,–ошеломленно ответила женщина.–А… как это вы не знаете, сколько ему месяцев?
–Нам его подкинули!–выкрутилась подоспевшая Къолла.
–Ааа… подкинули… Бывают же такие изверги! И не жалко им дитя бедное, беспризорное…
–Дайте нам пеленку, а?–почти заискивающе попросила Алекс,–а потом мы вас с удовольствием послушаем. Ладно?
–Может быть, возьмете это?–ткнула пальцем неудачная ораторша в пачку неизвестно чего, пропыленного и позабытого.
Алекс посмотрела на ценник, выскребла челюсть из ботинка, который служил ей верой и правдой двадцать лет, и простонала:
–А может, обойдемся пеленкой?..
–В самом деле,–пискнула Къолла.
–Ну, как хотите,–завяла продавщица и покорно выгребла из-за прилавка кучу разномастных пеленок, похожих на толстые носовые платки.–Вам какую: в цветочках или в ягодках?
–Лучше в ягодках,–поморщилась Темная ценительница Прекрасного, глядя на расплывчатые пятна цвета кинутого об стенку варенья, долженствующе изображать сирень.
–Ты в этом уверена?–ошеломленно спросил Радагаст.
–Уверена, так же, как и в том, что денег у нас нету,–мрачно кивнула она.
Радагаст сник. Алекс–тоже, но спрятала пеленку в пакет и отсчитала кровно заработанное.
–Надеюсь, что вы вернетесь,–продавщица достала карманную книжицу и углубилась в чтение.
–Лучше бы скидку сделала,–занудно буркнул старший биолог и решительно направил стопы свои к родной биолаборатории.
…Где в этот момент царил абсолютный разгром. Химики, привлеченные к уходу за маленьким клоном, выли от ужаса, но пытались как-нибудь ее отвлечь от важнейшего предмета в жизни ребенка: беспрестанного рева по поводу и без повода. Никто не знал, как она различает лица, да и различает ли, но при появлении любого новчика раздавался оглушительный вопль, означающий, наверное, выражение возмущения тем, что на свете существует такое страшное, огромное, волосатое чудовище с незнакомым стеклянным созданием в руках. Потом дитя привыкало, но тише не становилось.
Жизнь превратилась в сплошную пантомиму. Говорить было нельзя даже шепотом: слух у малютки был как у летучей мыши; малейшее движение вызывало сотрясение воздуха, при котором новорожденная громко возмущалась таким ужасающим святотатством. Поэтому хмики порхали, как легкие мотыльки, балансируя на цыпочках и помахивая зажатыми в руках прозрачными колбами, чтобы не грохнуться на землю. Каждому заглянувшему на языке жестов, оскаленных зубов и страшно растопыренных пальцев объяснялось, что в лаборатории–!!!!!
–Что такое?–шептал проникшийся настроением коллег Старший Физик.
Следовала череда жестов: оскаленные зубищи, грациозные взмахи руками (я бабочка, я улетаю…), жонглирование колбами особо искушенных, несколько судорог, несколько почти балетных вывертов, а в это время приближенный к маленькой Римене делал руки "люлькой" и изо всех сил изображал качалку.
–Не понял…–чесал буйну головушку ученый.
–Сейчас поймешь,–обреченно сказал приближенный, и в следующую минуту из чемодана, приспособленного под люльку, доносился вой воздушной тревоги.
–Уже понял!–бедняга доставал кучу проводков, сооружал гремучку и тряс ею перед носом Катастрофы. Катастрофа, обладающая врожденным чувством прекрасного, выла, как сирена и хотела подбить глаз негодяю. Наверное, подбитый глаз должен был восстановить гармонию на его лице…
К исходу четвертого часа полк ученых решил подать петицию в верха, чтобы их лишили родительских прав на маленькое можжевеловое чудовище. Чудовище же в этот момент преспокойно изводило родителей ревом, кулачным боем и прочими прелестями жизни.
–А вы проверяли, пеленки у нее чистые?–наконец высказался по делу самый опытный сотрудник, благополучно воспитавший трех отпрысков и четверых племянников.
Попытались проверить. Для этого пришлось вызывать помощь в лице трех гноминь-лаборанток, которые, встав по ранжиру и подтянувшись, хором распевали народные морийские колыбельные.
–А вы уверены, что это именно колыбельные?–спросил многодетный ветеран.
–А что?–спросил их сопроводитель.
–А то очень уж напоминает погребальный плач.
–Так у нас же никогда не знаешь, что ночью случится,–простодушно пожал плечами гном.
Однако погребальный плач девчушке неожиданно понравился, она затихла и мурлыкала, пока огромные и неуклюжие химики старались припомнить, каким индикатором полить пеленки. Пришлось снова звать на помощь–на сей раз десант камикадзе из соседнего института матери и ребенка. Им тоже не понравился погребальный плач морийских певуний, поэтому вместо добытия индикатора они принялись выяснять отношения… Правда, гномини оскорбления вынесли стойко: спокойно допели до конца и ловко утянулись в люк, не забыв закрыть крышку.
Римене снова напомнила о наличии у нее легких. Институтки принялись хлопотать вокруг нее, а Главный Физик, снова вызванный в качестве свидетеля, притащил с собой по рассеянности электрическую цепь, повесил ее на шею и сделал подшефной "козу" двумя пальцами. Подшефная обалдела.
Химики торжественно утащили пеленку к себе, принесли взамен старое полотенце и оставили коллег в одиночку справляться со стихийным бедствием. Стихийное бедствие отцепило от электрической цепи ключ и принялось выворачивать его в разные стороны. Институтки попытались отобрать, но самая наглая получила от воинственной дочери науки аккумулятором по лбу и предпочла не соваться куда не следует.
–Ой!–сказал Радагаст. Раздался грохот.
Все бросились поднимать майю, но это, пожалуй, запоздало: он дезертировал…
–Как последний орк!–грустно прокомменировала Къолла.
–Попрошу без расизма,–попросили снизу сотрудники лаборатории мутаций.
–А что это здесь за консилиум?–удивилась старший биолог, роняя на пол пакеты.
–А?–растерялись приемные родители.
–Комп, кто из нас свихнулся?–жалобно спросила она.
–Ты,–угадал старый меланхолик.
–Правильно,–согласилась девушка.–Так что это вы здесь делаете?
–Мы?–протянул Главный Физик.–Мы ее воспитываем.
–Ага,–сообщили институтки, позорно ретируясь.–Только она у вас явно не поддается вопитанию.
–Чего??–грозно вопросили матери, упирая руки в боки и засучивая рукава.
–Иначе она не таскала бы у ученых оборудование!–оставили по себе добрую память девушки.
Главный Физик выдирал из цепких пальчиков свою электрическую цепь…
–Не дергайся,–посоветовала умудренная опытом Алекс.–Не отдаст, но мы потом принесем.
–Смотрите, чтобы она аккумулятор в сеть не включила, а то будет у вас назгуленыш,–напутствовал профессор, пытаясь удалиться в люк.
–Эй-эй, погоди-ка, любезный!–вмешалась Къолла.–Где пеленка?
–У химиков на экспертизе,–раскололся он.
–Чего они там ищут?–прибалдели биологи.
–Определяют, мокрая она или нет.
–А что… на ощупь… уже устарело, да?
–Ну, наука не ищет легких путей,–сфилософствовал Физик и полез домой.
–Алекс! Къолла!–ворвался в лабораторию химик.–Мы нашли нужный индикатор!..
__________________
Историки-это люди, которые живут спиной вперед
Сайт Мандоса
|