[Captain Solo]

Выписка из дневника. Уничтожена.

…не люблю самолеты…
С детства не люблю. Так и кажется, что сейчас грохнемся на землю и останемся там лежать, расчлененные и некрасивые. Но тут, как говорится, выбирать не приходится. На путешествие на байке из Италии в Латвию у нас элементарно нет времени: слишком хочется поскорее вернуться.
Нас проводили, мы сидим в самолете, только что взлетели. Боз выразил желание пообщаться с Морфеем, а я – с ноутбуком. Все равно делать нечего… разве только предаваться размышлениям о жизни. Чем я и намерена заняться…
И если уж появилось намерение настучать на клавиатуре всякую чушь, лучше уж выплеснуть в дневник все, что накипело, а потом потереть. Очень хорошая разрядка, психологи рекомендуют. Только вот мне обычно почему-то не помогает. А если помогает, то я этого не замечаю.
В общем, как можно понять по всему вышенаписанному, - я в депрессии.
Это со мной случается редко. Обычно я отбрасываю проблемы, как мусор. Не обращаю на них внимания, и они (наверное, от обиды на меня) быстренько решаются сами. Только вот всегда остается то, что и проблемами-то назвать сложно, так, темный осадок на дне души; и вот именно этот осадок не удается смыть никакими средствами. Иногда он поднимается на поверхность и портит мне настроение надолго – дня на три. В тяжелом случае – на неделю. Думается мне, что сейчас – именно тяжелый случай…
…Иногда меня, словно волной, окатывает тяжелым чувством: мы одиноки. Да, я знаю, это старая банальнейшая истина: каждый из нас находится один на один со своим собственным миром, который только на десять процентов пересекается с мирами остальных, а на девяносто – создан нами самими… Именно поэтому нам, не познавшим телепатии и ментально-астрального и прочих субпространственных слияний, никогда не удастся всегда ощущать себя не-одинокими… У меня не получается. Мне кажется, что, по большому счету, это мне и не нужно… Иногда в одиночество можно завернуться, как в плащ, или нет – облачиться, как в панцирь, и оно скроет тебя ото всех, оно даст тебе время побыть с самой собой, подарит относительный покой… Только вот человек – стадное животное. За исключением некоторых личностей, мы не можем долго быть одни. Знаю по себе. Я скучаю без голосов, без прикосновений. Ох, что-то я ушла в сторону от темы… не о том мне сейчас хочется написать…
Хочется – о том, что, сколькими бы людьми мы ни были окружены, сколько бы ни общались, ни соприкасались, мы все равно остаемся одни в своем мире. От этого безумно устаешь. Нас не соединит даже смерть, ибо она тоже у каждого своя, и каждому воздается по его вере… Как бы мы ни были близки с кем-то, мы все равно одиноки. А если нет по-настоящему близких людей?
Некоторое время назад со мной такое было… есть и сейчас. Я сидела и наблюдала за людьми, мелькающими вокруг, словно картинки в волшебном фонаре. Вставала и мелькала вместе с ними… Еще раньше, до этого, я верила, что одиночество каждого все-таки может быть разбитым. А потом, после того, как разошлась с очередным молодым человеком, во мне что-то сломалось. Я утратила умение нравиться людям настолько, чтобы они допустили меня в свой мир, и разучилась допускать их в свой. Когда опомнилась – было поздно. В частности, это выразилось в том, что молодые люди перестали воспринимать меня как потенциальный объект для ухаживаний, - исключительно как друга. Какое-то время меня это сильно напрягало, потом я “забила”. И когда очередной приятель, на которого мне хотелось бы иметь виды, откатывался в сторону других девушек, я пожимала плечами и говорила себе: “Ну, значит, нет во мне того, что их привлекает…”. А менять себя – куда? Я даже не знала, что же я делаю не так, что меня прекрасно воспринимают как человека, но не как девушку…
Поэтому, когда появился Боромир, я некоторое время ошарашенно ходила за ним серым хвостиком, а потом не могла поверить, что он начал воспринимать меня как… существо, которое можно любить. Я и до сих пор в это не совсем верю. Наши с ним отношения – это отношения двух смертных, которые слишком хорошо знают о том, что все рано или поздно заканчивается. Смертью. Или просто – заканчивается. Поэтому мы редко задаем друг другу вопросы. Мы просто живем, но мы одиноки вдвоем. Я – по тем причинам, что уже назвала выше, и еще потому, что иногда Боз кажется мне фантомом, призраком, затерянным в ирреальности. Он одинок потому, что это он. Он вообще из другого мира, о котором я не знаю почти ничего.
И Монте-Арро, несмотря на то, что я хожу по коридорам нашего дома, касаюсь руками стен, впитываю кожей солнечный свет и наизусть помню все три трещинки на потолке своей комнаты, - изредка кажется сном. Безумно реальной и недостижимой мечтой, которую я увидела во сне, и мне скоро надо будет проснуться.
Правда, обычно я забываю об этом. Я смеюсь, или грущу, и задвигаю мысли об одиночестве на самую дальнюю полку. Но иногда я сворачиваюсь клубочком и вспоминаю, что, несмотря на людей кругом, у меня есть только мой мир, но я никогда из него не выйду, и никто в него не зайдет, как бы тепло этот человек ни относился ко мне… Потому что дверей нет. Их нет.
Тогда я могу проплакать несколько часов. Или просидеть эти же часы, глядя в одну точку. Или сжаться, как пружина, от боли, которую не передать и не объяснить словами. Меня не понимают, когда я пытаюсь объяснить. Я уже отказалась от объяснений. Я немедленно надеваю на лицо улыбку и продолжаю играть, твердя про себя строчки, которые были и будут одним из моих жизненных принципов:

“Счастье, - говорил он, -
Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души
За несчастных всегда известны.
Это ничего, что много мук
Приносят изломанные
И лживые жесты.
В бури, в грозы,
В житейскую стынь,
При тяжелой утрате
Или когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым –
Самое высшее в мире искусство.”

И вот сейчас я сижу в самолете, семь тысяч над землей, рядом тихо похрапывает мой самый реальный в жизни призрак, я лечу в Ригу, чтобы скорее вернуться в Монте-Арро (вот парадокс!), и пишу всю эту чушь, которая понятна и важна исключительно мне самой, а потому лучше уничтожить ее и хранить глубоко в себе… и только иногда вспоминать, потому что забыть – невозможно.
Улыбку на лицо – ап! Самое высшее в мире искусство.

(здесь нажат бэкспейс)