[Archeo]

Конец вечера. Беседа сама собой угасла, и все потихоньку разбредаются из гостиной. Марго почти спит в кресле, Кэп с Бозом о чем-то тихо шепчутся, Арагорн давно уже ушел на террасу.. Мерещится мне или нет, но оттуда тянет таким холодом, что даже мысли выйти в эту дверь не возникает. «Ерунда» - одергиваю свое воображение, пока поднимаюсь по лестнице - «Морок.» Хотя на самом деле.. все это слишком похоже на то, что случилось давным-давно, в тот день, когда я только сюда переехала. Вернее, ночь…


Падаю в ледяную бездну, раскинув руки, в тщетной попытке ухватится за что-нибудь, прекратить этот бесконечный полет вниз, в черноту, не просвечивающую ни единой каплей света. Сухие пальцы тоски сжимают сердце все сильнее, но страшнее боли отсутствие малейшего ветра, даже намека на то, что я лечу сквозь что-то… Нет ничего – ни пространства, ни времени, ни звезд, только бездна… И так будет вечно.

…Рывком сажусь на постели, выдираясь из объятий страшного сна. Глаза медленно привыкают к темноте – вот проявляется стол, край открытого окна, кусок зеркала, отражающего свет уличного фонаря. Но успокоиться и вздохнуть не получается – тоска и боль по-прежнему грызут сердце, скручиваются в тугую спираль, сгибают, не дают дышать. С трудом пропихиваю в себя воздух, скрючившись на боку, обхватываю колени и пытаюсь закрыться, уйти от боли. Кое-что удается, но с трудом. Проклятье! Чертов дар … Впрочем, судя по силе – не только мой.
Собрав последние силы, спускаю ноги на пол и встаю. Еще бы дотянуться до одежды на стуле… Если мне не изменяет память, в холодильнике на кухне должно было оставаться пиво, которое мы нетронутым привезли с пляжа... Проверенное средство. Лучше, конечно, выпить водки, но откуда ей здесь взяться. Пытаюсь еще раз блокироваться. Черта с два! Единственное, что может помочь закрыться- влить в себя спиртное. Но до него надо еще добраться, а ноги подгибаются и не хотят идти.
Наконец, в почти сумеречном состоянии сознания вваливаюсь на темную кухню, открываю холодильник и достаю бутылку пива. И без сил опускаюсь на скамью в углу.
Господи, да что происходит, в конце-то концов??
А в проеме двери появляется и медленно идет ко мне человек в белой одежде – и с лицом под ее цвет. Его глаза полны боли и она перекатывается от него ко мне и обратно, волной отражаясь и бежит от берега к берегу.
-Сейчас, - тихо говорит он, - я не думал, что кто-нибудь… Сейчас я закроюсь.
И словно щиты падают между нами – один за другим, отсекая бездну и глухую тоску, отпуская на волю, и вместе с ними рвется что-то, на миг нас соединившее, но облегчение и свобода от боли перекрывают все.
Наконец вздохнув полной грудью, откидываюсь на спинку скамейки. Нет сил вытереть пот с лица. Молча смотрю на Арагорна. Вот оно что…
..У меня практически нет талантов. Да и способностей… не так чтоб очень. Я не умею петь, не могу рисовать. Не слишком хорошее чувство ритма никогда не даст мне возможности свободно танцевать. Вряд ли когда-нибудь я научусь действительно хорошо играть на гитаре, а остальные инструменты для меня тем более недоступны. Зато.. зато я понимаю животных. И людей – почти всех. И почти всегда. Когда они поддаются эмоциям - особенно. Неэмоциональные люди встречаются редко. Но иногда… иногда это превращается в кошмар.
Москва слишком большой и тесный город, и почти все эмпаты, которым не повезло жить в столице, умеют очень и очень хорошо блокироваться. Кто-то силой воли и наращиваемыми год за годом щитами, кто-то самым простым и действенным способом – потреблением алкоголя. Как правило, я избегаю второго способа, если только меня не застают врасплох. Гарлато город маленький, а Монте-Арро находится на достаточном расстоянии от него. Во всяком случае, те приступы тоски, что случались здесь со мной раньше, я принимала за собственные – все-таки больше года вне дома – вполне естественно. Кто же мог предположить…
Сижу и молча смотрю на Арагорна. Побывав на краткий миг в аду, что творится у него на душе, смогу ли я когда-нибудь увидеть его другим? Зная, что разделить эту боль невозможно, а любая попытка только усилит его мучения? Что ж, значит, я никогда не подойду к нему, ближе, чем на порог дружбы, и начну снова возводить вокруг себя стену. Как всю свою сознательную жизнь до этого.
-Извини – я наконец собираюсь с силами, встаю, и иду к двери.
-Нет, это ты прости , я не предполагал, что кто-то может…
Огибая стол, я прохожу рядом с Арагорном и даже поднимаю руку, чтобы положить на его плечо, успокоить, сказать, что он здесь не при чем … Но так и не могу этого сделать. Выхожу, не сказав ни слова.
В комнате, свернувшись на кровати, я долго лежу без сна, повторяя про себя «Никогда не подойти близко, никогда не открыть душу, никогда…». А внутри снова пустота и холод, и пусть теперь это только моя тоска, мои слезы, моя боль, но от этого почему-то ничуть не легче…



Сейчас, когда до того, чтобы нарушить те правила, осталось меньше, чем полшага, мне страшно. Страшно, что ничего не изменилось. Я боюсь, что никто и ничто не сможет занять место той пустоты и боли, поселившейся в его сердце, хотя бы потеснить их. И ничего уже не изменить.

Вот только, чтобы проверить это, надо сделать те самые полшага… и упасть в бездну.