|
Зарегистрированный пользователь
Регистрация: 06.05.2005
Сообщений: 33
Лайки: 0
|
Три. И четыре.
++++
Когда двое становятся одним, когда бессмысленны понятия «небо» и «ад», разве скажет кто-то, - «я был воссоединён с подобным себе, но остался прежним»? Когда двое разрывают связь времён и навсегда остаются единым существом в той точке земной жизни, куда не придут ни смерть ни разлука, а лишь пребудет волшебство, оставленное ими некогда за порогом рая… разве посмеет кто-то произнести: «О, Господи!», - ведь бог един от сути своей, и в такие моменты он не выше человека, и ему не понять…. Когда двое возвращаются в «здесь» и «сейчас», и сияющая дверь захлопывается за их спинами, и в их глазах, обращённых друг к другу, гаснет путеводная звезда странствия, которого уже не повторить, - разве одинокий найдёт в себе силы не завидовать им?
++++++++
Он двинулся к ней против обыкновения тяжело, словно не решив ещё, как поступит.
Она инстинктивно выбрала лучший способ защиты – просто стояла, молчала и ждала.
Сердце билось в груди. Отвыкшее от хозяина, колотилось в клетку его рёбер безумной птицей. Не в такт. С двух сторон, по вискам – до обморока! Губы разошлись, но воздуха всё равно не хватало.
Она молчала, она ждала, только нервно взлетали ресницы над испуганными газельими глазами. Ветер бил ей в спину, развевал мешковатое одеяние. Мужчина и женщина на высоте нескольких сотен метров над спящим городом выбирали следующий шаг, как будто бы следующее столетие для всех живущих там, под ними, под этой башней, куда нет входа из мира обычных людей.
Он протянул руку – и бархатистая щека послушно легла в ладонь, и прерывистое, учащённое дыхание согрело заледеневшие пальцы. Завитой локон щекотал тыльную сторону ладони. На покорно изогнутой обнажённой шее билась синеватая жилка.
Потом будет другое – до боли сомкнутся нежные, исцарапанные шитьём руки за его спиной, и дыхание, ставшее общим, вскриком вырвется из двух пар опаленных лёгких, из двух пар закушенных до крови губ… Будет ветер, глумливо перевирающий подслушанные имена и слова, хлещущий плетьми по обнажённой коже. Будут проклятия, мольбы и обещания, острые камни смотровой площадки изорвут в клочья белый батист, а взошедшие созвездия станут молчаливо взирать на безумие тех, кто живёт слишком недолго, чтобы вечным светилам было хоть какое-то дело до этих сгустков плоти…Всё –спустя лишь доли секунды.
А пока, касаясь согревающимися ладонями нежного лица, глядя на доверчиво открытую воротом рубашки шею, охотник вдруг ощутил себя добычей, и это ощущение, длившееся кратко, всегда будет первым приходить ему на ум при воспоминаниях о ночи на сторожевой башне.
|