[Vasya Gondorsky]

*глубоко вздохнув*
Я вижу, что вокруг слов "объективное добро" возникла какая-то трудноискоренимая путаница.
Попробую еще раз объяснить, откуда это объективное добро вообще взялось в моих рассуждениях.
Что такое добро? Это некое отношение к окружающему миру, чаще всего - к поступкам людей. Разумеется, у каждого человека может быть свой взгляд на то, какой поступок является хорошим или плохим.
Возможно, мы усваиваем этот взгляд в детстве, подражая родителям и вообще окружающим.
Возможно, он складывается спонтанно, как наиболее адекватный окружающиему вид поведения.
Возможно, какая-то часть присуща человеку генетически.
Обо всем этом говорить и строить догадки достаточно бесполезно, т.к. разговор, за недостаточностью данных, сразу уходит в сферу догм и догадок. Одно можно сказать точно - добро бывает разным.
Это сразу же делает понятие добра, как наиболее общего термина для обозначения этического образца, заведомо не объективным. Слишком разные вещи, часто противоположные, под этим понимаются.

Теперь, хочу обратить внимание на то, в каком же контексте возник термин "объективное добро".
Определенно можно сказать, что какая-то часть "добра" может быть заложена в человека в сознательном возрасте. Часто с людьми происходит т.н. "переоценка ценностей", когда старые представления меняются под влиянием новых. Это говорит о том, что добро _как некий кодекс_ может быть, при некоторых условиях усвоено. Прежде всего, то, что усваивается, должно быть достаточно убедительным для того, чтобы быть принятым, ведь никто не захочет положить в основу своей личности что-то, что он считает абсурдным. Поэтому если мы хотим прийти к некоторому соглашению, которое устроит всех, то нужно прежде всего позаботиться о том, чтобы у этого соглашения были веские причины для того, чтобы его сочли разумным, как считают разумным что-то, доказанное при помощи математики. Именно в этом, и только в этом смысле говорилось об объективном добре - как о конвенции, которая найдет (если получится) опору в объективном мире, и будет поэтому одинаково восприниматься всеми наблюдателями. Если бы такую конвенцию удалось предложить, и она бы в достаточной степени заслуживала гордого названия "добра", то тогда это "добро" можно было бы назвать объективным.
Что не значит, разумеется, что любое добро почему-то вдруг должно стать объективным.