[Кэм]

Солнце закатилось за горизонт, небо окончательно расчистилось, и на землю весело смотрели звезды. Вокруг Эреглота образовался тесный кружок эльфиек, умоляющих его спеть что-нибудь еще. После того, как он исполнил старую, полузабытую песню, которую когда-то давно сочинил Даэрон, он сразу оказался в центре внимания. Линдир вынужден был признать, что вокальное мастерство Эреглота значительно улучшилось с того момента, когда он последний раз участвовал в соревнованиях, а было это пять лет назад. Звонкий голос эльфа был настолько красив и выразителен, что под конец слушатели вытирали невольные слезы на лице. Они все конечно знали, что любовь Даэрона была безответной и безнадежной, но только сейчас наконец прочувствовали это.

В бездонном омуте неба утопают звезды,
Древние ясени отбрасывают причудливые тени,
Река звенит серебряным колокольчиком –
Как сделать так, чтобы они перестали напоминать о тебе?
Звезды – глаза твои, тени – твои волосы, колокольцы – смех твой.
Блажен тот, кто не видит, блажен тот, кто не знает…
А мне покоя найти не суждено.

Линдир вовсе не завидовал успеху соперника, напротив, он аплодировал со всеми и плакал со всеми. И сам признал, что первый приз должен достаться Эреглоту. Первым призом был изящный серебряный кубок, внутри которого были щедро насыпаны леденцы – фруктовый сок варили с сахаром, а затем замораживали. Так подчеркивалась серьезная и ироничная сторона соревнования: все-таки это устраивалось для развлечения, но истинному таланту нужны поощрения.
Затем Трандуил, хитро улыбаясь, вынес из замка огромное блюдо с чем-то белым. Эльфийки завопили в восторге и бросились к королю. Даэрбет вспомнила: зефир! Ей же говорили, что Трандуил готовит очень вкусный зефир! Естественно, она не отказалась его попробовать. Лакомство было действительно на удивление вкусным: нежная сладкая, тающая во рту белая масса, с привкусом чего-то ягодного. Чем больше ты его ел, тем больше хотелось. Неудивительно, что десерт расхватали почти тут же.
Затем развели костры и начались танцы. Когда Даэрбет отправляла в рот очередной кусок зефира, ее кто-то дернул за плечо. Это был смеющийся Леголас. Приглядевшись внимательней к девушке, он опять рассмеялся и достал платок.
– У тебя зефир по всей щеке размазан. Надеюсь, было вкусно? – ехидно спросил он.
Забавно скривившись, Даэрбет взяла платок и тщательно очистила грязное место.
– Тем не менее, – продолжал принц, – я все-таки хочу тебя пригласить. Пойдем.
Он протянул ей руку в пригласительном жесте. На его запястье опять мелькнул браслет.
– Красивый, – сказала она. – Почему раньше не носил?
– Носил, –- возразил он, – я его вообще не снимаю. Это подарок мамы. Просто раньше его было не видно. Так ты идешь танцевать или нет?
После танцев и прыжков парами через костер Леголас потащил ее к столу и налил какого-то вина.
– Ты должна его попробовать. Один-единственный раз в году отец позволяет его открыть.
Раздался чей-то крик: Анамбрибейль пыталась прыгнуть в воду, но Линдир ее удержал. Она громко смеялась и размахивала руками, видимо, была пьяна. Даэрбет сделала глоток из своего бокала.
– А почему ты решил меня пригласить? – спросила она.
– Чтобы удостовериться, что ты не окажешься занята, когда я захочу покрасоваться…
– Кузен! – выкрикнула подбежавшая Ниарнэн и, схватив его за руку, потащила за собой. Леголас обернулся и на ходу закончил свою мысль:
– … с самой красивой девушкой Лихолесья.
Сзади опять закричала Анамбрибейль: Линдир, смеясь, куда-то вел девушку и случайно наступил ей на ногу. Даэрбет пожала плечами и допила бокал. Вино было крепким, но вкусным. "Налью-ка я себе еще."
Сзади подкрался Адоир с веткой и пощекотал ей плечи. Даэрбет завизжала и бросилась на шутника. Эльф, хохоча, побежал укрываться за спины других. Преследуя свою цель, Даэрбет наткнулась на Эреглота, который встал, чтобы пройти к столу и захватить кусок говядины. Менестрель был так высок, что на ее лбу отпечатался след от его нагрудной пуговицы. Потирая лоб, она пробормотала извинения. Эльф улыбнулся, и в ответ согнулся в поклоне, как два дня назад, умоляя прекрасную леди составить ему пару в танцах. Как она могла отказать? Эреглот ей слишком нравился.