[cadaloz]

Подвалы Вальхаллы.ГГЗ дружно хрустят Вискасом и сетуют друг другу на свою горькую судьбинушку.

Норка-Эвдор – безобразие, почему они постоянно пытаются из меня то воротник сделать, то муфту, то еще что-нибудь?
Песец-Боромир – да, у женщин вообще нездоровое отношение к меху. И подход не рациональный. От такой еды (кривясь кивает на Вискас) шерсть тускнеет и может начать выпадать…

После последний реплики Боромира несчастная норка с остервенением накидывается на «собачьи сухарики». Песец с жалостью пододвигает Эвдору и свою миску с пайкой.
На диване Верка с Пупсой умильно смотрят на эту картину.

Верка (качая головой) – оголодали, бедненькие… может им мяса?
Пупса (раздумывая) – мяса? Что они, мяса никогда не видели – а тут сплошные витамины… и потом – смотри как им нравится, только за ушами трещит…

Тем временем Боромир всем своим видом показывает, что очень даже и не прочь вцепиться в сочную свежую, хорошо прожаренную вырезку. Жалостливая Верка, поймав за ухо случайно пробегавшего гнома, отправляет его на кухню за едой для «бедных зверушек». При этом она украдкой пытается еще разок пощупать мех «скандинавского волосатого хамелеона».

Один – безобразие! Я еще терплю, когда в моем доме пытаются распоряжатся родственники, но это уже переходит всякие границы! Какая-то иностранка с большими буф… эээ… с кустодиевскими формами!
Верка – рачок ты мой ненаглядный! Членистоногость ты моя скандинавская! Ну не поверю я, что ты животных не любишь и будешь против, чтоб им предоставили обед!

Один что-то весьма неразборчиво и явно не лестно бубнит по ту сторону баррикад. Появляется гном с мисками. Верка радостно предлагает мясо животинкам. Песец с удовольствием начинает трапезничать, норка же, с крокодиловыми слезами на глазах, продолжает запихивать в себя «Вискас».

Локи (стоя у окна в позе мумии – сложив руки на груди, в пространство) – агреческие норки плакали, давились, но продолжали давится «Вискасом».

У Игдрассиля.
Раннее утро. Даже из-под коряги доносится молодецкий храп – видимо Луртц угулял дракона до полной невменяемости. Бобр спит в гнезде из одеял, Девушки тоже тихонько сопят. Только Пекинес-Джек, выбравшись из рюкзака Фары сидит под ясенем и горестно вздыхает, сетуя на свою судьбу.
Первой просыпается Фара, не выдержав жалобных вздохов.

Фара – Джек, ну что такое? Ночь – полночь, тебе не спится.
Пекинес-Джек – тебе не понять…
Фара – погоди, валенки надену и бобра разбужу – пускай поработает на благо подданных
Бобронаместник (зевая) – а я всеее, всееееее сссслыссссу!
Фара – так будьте добры, уважаемый Денетор Этелионович, объясните мне, что случилось с нашим адмиралом?
Бобронаместник – репей наверное подцепил – теперь страдает…
Фара – да я же серьезно!
Бобронаместник – я тоже, гадкий такой репей – в коротких шортах, наглая с сомнительной родословной….
Фара – Джек, иди сюда! Чтоб через две секунды был передо мной, как лист перед травой!
Пекинес-Джек (ворчливо) – Фара, ты бы поконкретнее выражалась: как встать, где встать, а то у нас, у собак, ассоциативный ряд послабее будет…
Фара – что ты сказал?
Бобронаместник – холодно говорит очень…
Эстер (спросонья) – что такое? Что у нас опять плохого случилось?
Фара – да вот, у Джека мировая трагедия… нам сейчас уважаемый Наместник переводить будет…
Эстер (устраиваясь поудобнее) – ну давайте. Вещайте уже…
Бобронаместник – давай, горячий тортугский парень, выкадывай
Джек – у меня сегодня день рожденья…
Бобронаместник – тоже мне. Повод для грусти!
Фара – что?
Бобронаместник – он говорит, что сегодня самый несчастливый день в его жизни.
Эстер – в смысле?
Бобронаместник (сочувственно) – да день рождения…. Еще на один год ближе к смерти…
Фара – типун вам на язык!
Эстер – ой, Джек, лапатусечка. Не расстраивайся! (кидается к сумкам) я тебе новую пуходерку подарю