[Нимфея]

Никогда он не мог подумать, что, когда мечты исполняются – это так страшно. Сам не свой от утренних впечатлений, он не смог не пойти к тому месту еще и вечером. Каково же было его удивление, когда оказалось, что королева все так же неподвижно лежит в траве. Он испугался, что она могла умереть, и только хотел вылезти из своего укрытия, как она пошевелилась и поднялась. Боже, как она была прекрасна. Почти совсем не такая, как он себе представлял, королева была в сто, нет, в тысячу раз прекрасней. Вся будто бы полупрозрачная, нежная, она казалась такой беззащитной, ранимой… При каждом ее движении слышался тихий звон, и Джон не сразу понял, что это колокольчики на ее плаще, которых прошлый раз он даже не заметил. Он выдал себя нечаянным шорохом, когда она вдруг упала и застонала. Как же он испугался, когда она поднялась и ледяным (чудесным!) голосом повелела ему подойти. Он был сам не свой от волнения, так она сделалась вдруг величественна и неприступна, несмотря на маленький рост и тонкий стан. А потом, когда она вдруг смягчилась и попросила его спеть, Джон почувствовал, как сердце гулко стукнуло и куда-то пропало из груди. Во сне это все или наяву? Он долго не мог взять себя в руки, начать играть… Неуверенно взял аккорд… Собрался сыграть что-нибудь веселое… Он посмотрел в янтарные глаза королевы Вьяни, такие темные в своей глубине, и вдруг почувствовал, как вернувшееся на свое место сердце забилось часто и больно, как душа его вдруг вся всколыхнулась, как рождается где-то глубоко внутри нечто огромное как черно-лиловая грозовая туча, и такое же прекрасное и страшное… Ожила под его пальцами медленная лютня, запросились наружу слова, которых он никогда не произносил вслух… И он запел. Он перестал что-либо видеть и слышать кроме собственного сердца, взахлеб рассказывающего историю о кромешной тьме и тоске по тому, чего никогда не было, не и не будет в этом мире, без чего не смысла жить и умирать тоже нет смысла… О красоте, озарившей подобно молнии всю его жалкую, глупую душу, о солнечном свете, появившемся на миг лишь затем, чтобы чернота вокруг стала еще непроглядней… О том, как человек всю жизнь проводит в серой мгле, грезя о чем-то невероятном, что должно стать выше ежедневной рутины и мелочей, что должно придать жизни новый, высокий смысл и победить смерть… И что никак не приходит… Джон плохо осознавал, какими словами передает все те чувства, которые бушевали теперь в нем, он был не здесь, в лесу, а где-то в туманных далях, где часто бродят все поэты и волшебники в поисках истины… Перед ним предстал тонкий женский силуэт той, которая должна стать, да нет, уже стала всем в его жизни. Любовь – разве не самое прекрасное, что может случиться с человеком? Даже если она королева волшебного народа, а ты… Даже если сейчас она отвернется, брезгливо кривя губы, даже если всю жизнь придется мучиться от потери того, чего так и не обрел… И если это все – просто морок, и сейчас ты проснешься в холодном пустом доме. Это величайшее счастье.
Вдруг стало совсем тихо. Джон обнаружил, что сидит на том же месте в лесу рядом с Вьяни и молчит. Он сам не заметил, как его песня кончилась. Джон робко посмотрел на королеву. Та, запрокинув голову, сидела с закрытыми глазами. Почувствовав его взгляд, Вьяни пошевелилась и тихо сказала:
- Да, ты хорошо пел, Джон. Я никогда не могла подумать, что человеческие менестрели так поют.
- Но я не менестрель…
- Кто же ты тогда в таком случае? Простой крестьянин? – она улыбнулась, но в голосе ее послышалось сомнение.
- Хуже, ваше величество, я… Я почти никто.
- Что ты имеешь в виду?
- Я нищий полудурок из поселка Истхиллтон.
Видимо, такое определение несколько обескуражило Вьяни.
- Как это полудурок? Что это значит?
- Это значит, сумасшедший, безумец.
Джон выжидательно смотрел на нее. Что скажет королева…
- Но ты все же очень хорошо пел. Мне кажется, я должна тебя как-то вознаградить. Не забывай, Джон, я королева и многое могу. Многое, не доступное простому сме… человеку. Хочешь, научу тебя мелодии, под которую люди будут плясать, не в силах остановиться? Ты сможешь стать знаменитым, уйти из своего Истхиллтона.
- Ваше величество, я хочу…(хочу твоей любви!) То есть, позвольте… - он смешался, - позвольте мне быть вашим слугой.
- Что?
- Я… я ведь много не прошу… Просто служить вам верой и правдой всю жизнь.
Вьяни изогнула бровь.
- Ну что ж, я ведь обещала.
Она встала, заставляя подняться и Джона, сняла с себя пояс с ножнами и торжественно произнесла.
- Отныне, Джон из Истхиллтона, я нарекаю тебя моим верноподданным. Будешь служить мне отныне не щадя живота своего, презирая страдания и опасности… - она опоясала его, - и приказываю найти мне достойный ночлег и ужин на ближайшее время. А еще какое-нибудь платье и обувь. И смотри, не болтай о том, кто я такая на самом деле.
«Что? Почему? А Эльфланд? А как же волшебная страна? Что это такое?!» Джону так и представилось, как судьба, ухмыляясь и корча рожи дала ему пинка под зад.
- Сделаю все что смогу, моя госпожа…