[Нимфея]

Таак, видимо, больше комментариев я пока не заслужила… Ну что ж, выкладываю дальше.

- Эй, оборванец, скажи, чьи это земли?
Крестьянин униженно согнулся под взглядами двух рыцарей в алых плащах.
- Это владения моего господина, герцога Пойнтширского, благородные…
- А где нам можно найти герцога? – прервал его всадник. Видя сомнение крестьянина, рыцарь снял с пальца перстень и бросил его тому. Бедняк округлил глаза и схватил сокровище обеими руками.
- О, благородные рыцари, его замок вы сразу увидите, обойдя этот холм. Вам лучше успеть туда до заката, герцог не любит ночных гостей. Да, мой господин добр, но строг во всем, что касается…
Выслушав ответ, всадники тронулись в указанную сторону, не обращая больше никакого внимания на болтающего. Крестьянин постоял еще немного, и пошел домой, то и дело проверяя, не потерялся ли перстень. Странные господа…

- Я отказываюсь это надевать! Что это, дерюга?
- Ради Бога, госпожа, я старался как мог, мне вообще это дали только после того, как я пообещал, что буду играть на свадьбе этого мельника, а я никогда не соглашался играть! – Джон молитвенным жестом сложил руки. - Умоляю, поносите это какое-то время, а потом я постараюсь найти что-нибудь получше. Пойду на большую дорогу, убью какую-нибудь знатную даму, сниму с нее платье и принесу вам! Вы поймите, госпожа, здесь все так носят!
- Джон, милый Джон, я не прошу у тебя бархата и шелка, я просто хочу, чтобы белье на мне не царапало до крови…
Вьяни провела тканью по своей руке и продемонстрировала белые полосы, оставшиеся на коже. Слуга испуганно взглянул на них и прошептал:
- Но до крови-то не царапает…
Королева только зло рассмеялась. Потом немного подумала и сказала:
- Ну хорошо, если надену это поверх своей ночной рубахи, будет не так грубо.
Она примерила полосатую юбку, в которую можно было, пожалуй, завернуть три Вьяни, туго затянула ее вязаным кушаком. Еще полагался какой-то непонятный мешок, который надевался на блузку, но он тоже был сильно велик и пришлось его оставить. Вьяни сначала хотела выйти как есть, но Джон воспротивился, сказав, что поймут неправильно и уселся ушивать мешок. Королева вдруг рассердилась, отобрала мешок и взялась за него сама. Джону оставалось сидеть в тупом оцепенении, глядя на мелькание иглы в бледных пальцах и размышлять о своей горькой доле. Сегодня утром целый час он унижался по соседям и родственникам, выпрашивая кусочек хлеба с сыром и какую-нибудь, любую одежду. Да, мол, сестра приехала, да вот беда, по дороге разбойники напали, все отобрали, саму едва отпустили. Да, отработаю сполна, только помогите!
Джон потянулся за верной лютней, стал перебирать струны, потихоньку успокаиваться…
Встанет ясное солнце
Зарумянится мир,
Отворю я оконце,
Как светло, погляди,
Этим радостным часом
Когда птицы поют…
- А ты, певун, все поешь? – во всегда открытую дверь протиснулся горшечник Томми. – А я тут зашел, проведать, не надо ли чего…
Конечно, Томми не было никакого дела до надобностей Джона. Просто он был наушником герцога и обязан был докладывать обо всех событиях, происходящих в Истхиллтоне. Был он до ужаса глуп, несообразителен и беспринципен, много раз выдавал себя, и по этой причине не раз бывал бит как поселковыми, так и людьми герцога. Герцог держал Томми лишь из-за его бескорыстной верности деньгам. Ни слезы, ни угрозы крестьян не могли сломить его духа. Вот так он и ходил, собирая сплетни и доносики по всему Истхиллтону.
- Да нет, господин Пиннет, ничего не нужно. Спасибо за беспокойство.
Между тем, Томми вертел головой по сторонам.
- Ну и где она?
- Кто?
- Ну… сестра же к тебе приехала.
- Так она же… - Джон обернулся и увидел, что Вьяни, сидевшая в двух шагах от него (дальше отодвинуться в Ховариусовой халупе было просто невозможно) бесследно исчезла. – Так она вышла… по делам.
- Да? Интересно, как это она успела? Я к вам шел, в окошко видел… Странно, правда? – Казалось, крысиные глазки Томми сейчас пробурят в Джоне две дырочки. Но королевский слуга был тверд как кремень. И вся эта глупая ситуация разрешилась бы вполне мирно, но тут раздался негромкий хлопок, глаза Томми полезли на лоб… Проследив за его взглядом Джон увидел испуганную Вьяни, сидящую на прежнем месте с шитьем в руках. Лицо ее приобрело яркий травяной оттенок.
Это было уж слишком. Чувствуя, как подкашиваются ноги, Джон пошел грудью на герцогского шпиона.
- Уже уходите, господин Пиннет? Жаль, жаль… посидели бы еще, поболтали немного… Оттесненный к выходу, Томми не стал сопротивляться и выскочил во двор. Да, с ведьмами и сумасшедшими лучше не связываться.
Огромными глазами Вьяни смотрела на своего слугу, очевидно ожидая расспросов. Она действительно была очень напугана и выглядела как ребенок, случайно проломивший кирпичом чью-нибудь голову. Ведьма, ведьма, ведьма…
Да, хотелось бы думать, что это все игра воображения… Но это действительно было колдовство. Бог мой, как неосторожно. Джон поглядел на ее распушившиеся волосы, почти совсем красные в свете пламени очага, на склоненное темнобровое лицо странного зеленоватого оттенка. Ну и кто же поверит, что не ведьма? Ведьма… В пещере сырой за кромешною тьмой хоронится ведьма порою дневной… И варится яд для кровавых услад… Нет, не так… И в серую ночь… Вокруг все померкло, только замерцали блестящие колдовские глаза.
- В сыром подземелии жарком,
Где тьма днем и ночью лежит
Там в пламени черном огарка
Колдунья одна ворожит.

И солнце пока не уходит,
Пока Божья власть кругом
Колдунья бессмысленно бродит
И думает все об одном…
-…ты меня слышишь? Нет, поэт меня не слышит, поэту не до меня…
- А? То есть, я хотел сказать, чего желаете, госпожа?
Ну все, сейчас ему устроят порку в целях перевоспитания. Но она только печально на него посмотрела. Ну вот кто она такая, королева, коротающая время в обществе всеми презираемого и угнетаемого бездельника-поэта и даже почти не заявляет о своем господском положении? Кто? Джон потупился и пробурчал что-то насчет того, что нужно сходить к колодцу за водой. Конечно, это женская обязанность, и вовсе не Джон а его сестра должна ее выполнять… Да уж конечно, воздушная королева эльфов тащится с коромыслом в гору.
Поэтому, спускаясь с пригорка, он и увидел тех всадников. Они были довольно далеко, но все же можно было различить красные плащи двоих из них и черные десятка людей герцога Пойнтширского. Не то чтобы они двигались по направлению к поселку, не то чтобы слышались крики «Долой Полудурка и его ворожейку!» но Джон вдруг ощутил неясную тревогу. Вдруг как-то резко закружилась голова, он качнулся, отчаянно ища какую-нибудь опору…
Перед ним бушевал пожар. Некогда светлое, изящное строение было объято пламенем со всех сторон. Из окон шел сизый дым, устремляясь в ослепительно черное небо, освещенное огромной хрустальной луной. Мужчина в бархате кровавого цвета смотрит злыми змеиными глазами на горящий дом. Руки, в мягких замшевых перчатках сжаты в кулаки. Вот к нему подходит одетый в блестящую кольчугу воин, что-то быстро говорит, похоже оправдывается. Подает кровавому какой-то предмет, искрящийся зеленым. Медальон на шелковой ленточке. Мужчина страшно скалится, выкрикивает что-то резким голосом и швыряет медальон в огонь. Воздух разрывает женский крик, отчаянный и страшный.
Джон вздрогнул и открыл глаза. Видение. Такое случалось с ним и раньше, но он был уверен, что все давно прошло… Да, народ темен, но мудр. Раз сказал полудурок, то полудурок и есть. Джон спустился, отыскал скатившееся в кусты ведро и поторопился к колодцу. В конце концов, его ждала королева, и вряд ли ее интересовали припадки разных там слуг.
У колодца столпилась гомонящая толпа баб. Еще издалека были слышны их голоса, обсуждающие какую-то крайне животрепещущую тему.
- Так правильно они всех подняли! Если вправду ведьма, так дело-то нешуточное!
- Да брешут они, не ведьма это, а тролльчиха сбежавшая! Иначе не стали бы всех поднимать. А то ведь всех мужиков увели туда лес прочесывать!
- Не бреши, какая там троллиха, стали бы за этакой дрянью эти рыцари охотиться?
- Ай, ну и глупые же вы курицы! Я-то знаю, эта баба отравила своего муженька, вроде бы какого-то там барона, а теперь в лесах прячется. Вот они ее и ловят.
- И кто ж тебе сказал?
- Да Томми наш. Он вчерась в замке был, так ему конюх герцогский и наболтал. Мол, господа те приехали, говорят, мол, сбежала баба не баба, а смерть просто. Одурманила тамошнего короля, заставила жениться, да и укокошила потом за ненадобностью! Точно вам говорю, так и есть!
Набрав воды, Джон послушал еще немного, а затем пошел домой. В пересудах всплывали четкие приметы преступницы: невысокая, худощавая, лицо бледное, косы до зада, цветом как красное дерево. Как выглядит красное дерево, никто из посельчан не знал, но Джон-то знал. Записи Ховариуса хранились в шкатулке красного дерева. Точь-в-точь как волосы его госпожи…