[Нимфея]

Не знаю, как лучше, выкладывать по частям, ли вывалить все написанное по завершении. Ладно очередной кусок.


Удар.
Джон, только-только задремавший, поднял голову, пытаясь сообразить, что его разбудило.
Удар. Возбужденные голоса за дверью.
- Открывай, проклятая ведьма!
Джон вскочил как ошпаренный.
- Отопри, хуже будет!
Град ударов. Кто-то исступленно лупит кулаками по двери. Джон оглянулся на занавеску, за которой спала Вьяни, но там было тихо. Дверь жалобно скрипела, запертая на засов. В перерыве между ударами, Джон убрал уже треснувшую задвижку и пинком распахнул дверь, крепко приложив ей кого-то. Люди тут же ринулись на безопасное расстояние от дома. Деревенский полудурок встал в проеме, бледный и совершенно безоружный. Глаза его дико сверкали в неверном свете факелов. В толпе зашептались. Наконец, староста, крепкий еще старик, передал кому-то свои вилы и вышел вперед.
- Слышь, Джон, не дури, отдай ворожейку по-хорошему.
Они стояли мрачной толпой, вооруженные чем попало, несгибаемые и жестокие, превратив свой страх в злобу. Они все были знакомы Джону. Улыбались ему при встрече, сочувственно хлопали по плечу, когда он осиротел, порой, останавливались поболтать… А теперь они пришли к его дому, сжимая в руках топоры и грабли.
- Что она сделала вам? Как она навредила тебе, Кон?
- Ну, пока никак, так и что же, ждать, пока дети умирать начнут от сглаза или что? Пропусти нас, Джон. Хоть ты и укрываешь ее, мы тебя не тронем.
«Это Томми, это все Томми, разболтал по всему поселку, и подбил людей схватить Вьяни и выдать герцогу за награду. Как же, ждите».
- Нет, она не сделает вам ничего плохого. Завтра утром мы уйдем отсюда, и вы больше никогда нас не увидите.
- Да врет он все, как же, не сделает! – выкрикнул кто-то из толпы, - Вона, летала вчера на кладбище, чего она там забыла? Это она порчу на нас напускала! А полудурок с ней за одно! Одержимый он!
- Бей одержимого!
Под ноги Джону упал камень. Следующий попал в голову. Он охнул и свалился со ступенек крыльца. Толпа, одуревшая от собственной жестокости и безнаказанности, ринулась вперед. Но из темного прямоугольного провала двери вдруг вынырнула гибкая фигурка и встала над поверженным Джоном. В руке она держала полотенце и демонически скалилась.

Она услышала их издалека. Они шли, тяжело шагая, стуча каким-то оружием, переговариваясь и о чем-то споря. Чем ближе они подходили, тем ожесточеннее были эти споры. Она не могла слышать всего, но речь была явно о ней. Нужно было срываться и бежать. Немедленно. Кто-то проклинал ведьму, срываясь на писк. Кто-то ругался, кто-то орал на них, приказывая заткнуться. Нужно было просто встать, вещи наверняка уже собраны. Вьяни не могла. Она чувствовала, как страх лишает ее сил, вжимает в соломенный тюфяк, заставляет дрожать ее тело мелкой дрожью. Так было уже один раз. Так же смутная тревога терзала ее несколько дней до этого. Опять, опять за ней пришли, опять желают ее гибели. За что? За дар, который никогда не был использован во зло? Или она просто стоит у брата и всей Алой Ветви на пути к трону? И он взращивает и лелеет припадочных идиотов, уверенных, что Вьяни, старшая и любимая дочь ныне почившего короля, и законная его наследница, является проклятьем Семи Миров и огнем, который спалит зеленые леса и высушит прозрачные реки?
Она была затравленным зверем. Нет, зверь способен на последний прыжок, на последний отчаянный натиск, который возможно, и станет для него спасением… Вьяни была неспособна. Она не могла даже позвать Джона и сказать, что сюда идут.
В дверь стали колотить. Как тогда, совсем как тогда. Джон, Джон, сделай что-нибудь, ну хоть что-нибудь, почему ты не встанешь и не спасешь свою госпожу? Сейчас они вломятся и схватят ее, а потом поволокут за волосы на костер. Или будут пытать раскаленным железом, пока она не отречется от трона…
Джон наконец-то встал, скрипя половицами подошел к двери. Вьяни знала, что он совершенно безоружен. Где-то здесь все еще лежал тот меч... Но она его даже поднимет с трудом, не то что сразится. О том, чтобы колдовать, даже нечего было и думать, особенно если припомнить то, что ей не хватило сил исчезнуть на минутку, когда пришел этот доносчик. Нет, без амулета она не могла ничего.
Послышался звук камня, ударившего по живому. Джон, пытавшийся успокоить толпу вдруг тихо вскрикнул и упал. Что-то екнуло в груди, и даже прежде, чем она успела сообразить, что сейчас его разорвут в клочья, она уже стояла над неподвижным телом слуги. В руке она сжимала какую-то тряпку, видимо схватив ее машинально.
Толпа замерла. Порыв ветра донес до чутких ноздрей Вьяни ужасную вонь какой-то хмельной бормотухи и потных тел. Королеву эльфов передернуло. Это были не существа, обладающие душой. Это были звери, тупые, кровожадные звери. Сейчас она сама их успокоит.
- Ну, чего встали? Хватайте ведьму! – она обеими руками взялась за полотенце. – Ну что же вы, герои, победили безоружного поэта?
Толпа заволновалась, разразившись нечленораздельными выкриками. Вьяни закусила губу, собралась с силами и крутанула полотенце. Несколько человек одновременно вскрикнули и упали на колени.
- Не нравится? Животные! Тупые скоты!
Вьяни снова крутанула. Люди стонали и хватались за спины. Староста попытался было собрать хоть кого-то и пойти в наступление, но тщетно. Когда от болей в костях перед глазами пляшут красные черти, человек мало на что способен. Кто-то уже кричал в голос, кто-то катался в траве, сбивая с ног остальных… Факелы, выроненные ослабшими руками, обжигал людей, дымили и гасли. Вьяни глядела безумными глазами это серое месиво, корчащееся в агонии, и чувствовала под пальцами не лен, а живую плоть, рвущуюся и кровоточащую, твердые суставы, выворачивающиеся под немыслимым углом… Она словно опьянела от чужого страдания, почти забыла о том, что на самом деле творится, но внезапная мысль о брате вмиг отрезвила ее.
Джон пошевелился и застонал. Осторожно придерживая голову двумя руками, будто бы она могла отвалиться, он поднялся и огляделся кругом, щуря непривычные к темноте глаза. Перед домом в страшных, неестественных позах лежало полдеревни мужчин, которые только что хотели забрать его госпожу, а на крыльце стояла она сама, в волшебном сиянии молодого месяца, только что выглянувшего из-за туч. Она разжала сведенные судорогой пальцы и поднесла к лицу ладони. Джон взглянул на жгут из полотенца, упавший на ступеньки. На белой ткани отчетливо темнели пятнышки крови. У королевы эльфов была очень нежная кожа.